Я улыбнулась и потрогала языком свой новый клык, который поставили на место рассыпавшегося старого.

Интересно, как Петрик оценит мою новую улыбку?

Я откусила половинку «Фиг Ньютонз» и запила ее бренди. Причем одним глотком, как мы дома пили водку.

Кэролайн налила немножко себе в кофе.

– В Лос-Анджелесе есть места поинтереснее, чем Родео-драйв, – сказала она. – Например, Ранчо Ла-Брея[47].

– Ты предлагаешь им смотреть на умерших животных, которые застряли в битуме? – притворно возмутилась мисс Ферридэй. – Ужас какой. Пусть лучше девочки повеселятся в свое удовольствие.

Я подумала о том, как было бы хорошо, если бы миссис Ферридэй поехала вместе с нами. Она взяла бренди и собралась налить мне немного, но Кэролайн отобрала у нее бутылку.

– Мама, девочкам больше нельзя.

– Боже правый, сегодня же Рождество.

– Кася уже достаточно выпила. Не забывай – она выздоравливает.

– Немного бренди пациенту не повредит. Вулси в свое время втирали бренди младенцам в десна.

Кэролайн взяла бутылку со стола и переставила ее на разделочный стол. Миссис Ферридэй посмотрела на меня с улыбкой и театрально закатила глаза.

Как же повезло Кэролайн, что у нее такая мама!

А Зузанна с Сержем ничего не замечали. Они смеялись и тыкали друг в друга мыльными пальцами. Никогда не видела людей, которым бы так нравилось мыть посуду.

Кэролайн подняла свою чашку с кофе и провозгласила тост:

– Всем счастливого Рождества!

Мы с миссис Ферридэй хором сказали:

– Wesołych Świąt!

И чокнулись пустыми рюмками.

Счастливого Рождества.