– Добрый день, мадам. Какой сюрприз.

– Я совершенно измучена, Люсьен. У меня был ужасный день.

Парикмахеры похожи на врачей. Те же спокойные, вкрадчивые манеры. Но они не задают вопросов. Они улыбаются. Они понимают.

Люсьен указал Марии на ее обычное кресло; перед зеркалом стоял неоткрытый флакон эссенции для волос. Он был завернут в целлофан и переливался всеми оттенками зеленого цвета. Название эссенции «Венецианский бальзам» – само по себе искушение. Как конфеты, когда я была ребенком, подумала Мария, обернутые в золоченую бумагу; если я бывала сердитой или очень усталой, они всегда поднимали мне настроение.

– Люсьен, если бы я вам сказала, что нахожусь на грани самоубийства, что собираюсь броситься под трамвай, что мне немил весь свет, что люди, которых я люблю, меня разлюбили, – что бы вы предложили мне в качестве панацеи от этих бед?

– Как насчет массажа лица, мадам? – спросил Люсьен.

Без одной минуты шесть Мария распахнула дверь служебного входа театра.

– Добрый вечер, Боб.

– Добрый вечер, мисс Делейни.

Боб привстал со стула за перегородкой:

– Несколько минут назад, мисс, вам звонил мистер Уиндэм из загорода.

– Он ничего не просил передать?

– Он просил вас позвонить ему, как только вы придете.

– Боб, переключите, пожалуйста, коммутатор на мою уборную.

– Хорошо, мисс Делейни.

Мария бегом побежала вниз по лестнице в свою уборную. Чарльз позвонил. Значит, все в порядке. Он все обдумал и понял, что о разводе не может быть и речи. Чарльз звонил просить прощения. Наверное, сегодня он так же страдал, как и она. В таком случае никаких упреков, никакого вскрытия. Начнем все сначала. Начнем снова.

Она вошла в комнату и бросила пальто на диван.

– Я позову вас, когда буду готова, – сказала Мария костюмерше.

Она схватила телефонную трубку и попросила соединить ее с междугородным коммутатором. Ей ответили не сразу. Наконец телефонистка сказала:

– Междугородные линии заняты. Мы позвоним вам позднее.