— Ладно, тогда мы сами к тебе заявимся, а ты накормишь нас вкусным обедом!

— Ты думаешь?

— Конечно. Испечешь картофельный пирог…

— Только не это. Выйдет слишком по-деревенски…

Потом он рассказал ей об обстановке в ресторане и как орет иногда шеф, о том, как однажды к ним на кухню заявился с благодарностью министр, и о молодом Такуми, который стал так искусен. А потом рассказал ей о Момо и госпоже Мандель. И наконец замолчал, прислушиваясь к дыханию Полетты, — понял, что она заснула, и бесшумно встал.

Он был уже в дверях, когда она окликнула его:

— Франк…

— Да?

— Знаешь, я ведь ничего не сообщила твоей матери…

— И правильно сделала.

— Я…

— Тсс, теперь спи — чем больше будешь спать, тем скорее встанешь на ноги.

— Я правильно поступила?

Он кивнул и приложил палец к губам.

— Да. А теперь спи…

После полумрака палаты свет неоновых ламп в коридоре ослепил его, и он не сразу сориентировался, куда идти. Знакомая медсестра перехватила его в коридоре.

Она предложила ему присесть, взяла историю болезни Полетты Лестафье и стала задавать обычные уточняющие вопросы, но Франк не реагировал.

— С вами все в порядке?