– Я лучше постою.

Патрика, казалось, застало врасплох это проявление враждебности, но он быстро взял себя в руки.

– Хорошо, – сказал он ровным голосом. – Так вот, что касается твоего отца…

– Насколько я понимаю, вы хотите его уволить, – заключил Макгоуан.

– Да, я сделал такое предложение. Понимаешь…

– Он тридцать лет служил вам и вашему отцу, – перебил Макгоуан, – но вы собираетесь в один миг вышвырнуть его вон.

– Ни в коем случае. Он непременно получит щедрую пенсию.

– Работа для моего отца – смысл его жизни. Он не готов уходить в отставку.

– Но я чувствую…

– То, что вы чувствуете, неприемлемо, лорд де Салис, – бросил Макгоуан. – Это совершенно неприемлемо.

За этим последовало убийственное молчание. Наглость этого человека настолько ужаснула меня, что я онемела. Мой мозг взывал к Патрику: «Ответь же ему! Вышвырни его из дома!»

Но Патрик был ошеломлен не меньше меня и только изумленно смотрел на Макгоуана.

– Мой отец не в себе, – тихо признал наконец Макгоуан. – Он заездил себя, служа вам, управлял имением, практически погубленным голодом, и арендаторами, которые только и заняты тем, что слушают вождей Земельной лиги. Вы ничего не знаете о том, что творится в Ирландии? Вам ничего не говорит то, что нынешние политические бунты самые серьезные за столетие, что вся страна готова свалиться в анархию? Чарльз Стюарт Парнелл произносит речи, убеждает ирландцев соглашаться только на ту арендную плату, которую они считают справедливой, но вам наплевать на Чарльза Стюарта Парнелла, верно? Вы беззаботно проводите время в Англии, и моему отцу одному приходится тащить на себе бремя подавления бунта арендаторов, моему отцу приходится решать, что массовое выселение в итоге неизбежно, это мой отец вынужден спать с пистолетом под подушкой, потому что убежден, будто должен оставаться преданным своему нанимателю. Но вы, вернувшись из Англии, только бездельничаете и говорите моему отцу, что ему надо уйти в отставку! Он заслуживает вашей благодарности, милорд, а не презрения, и это плохое вознаграждение за всю его верную службу – говорить о принудительной отставке и «щедрой» пенсии.

– Но…

– Он страдает только от усталости. Дайте ему месяц отдыха, и он будет готов работать и дальше.

– Я… я не понимаю, почему ты в этом уверен, – сказал Патрик, запинаясь от неловкости. – Я что хочу сказать: он серьезно болен. К тому же он не молодеет. Я считаю, будет лучше, если…

– Ни о какой отставке не может быть и речи, – отрезал Макгоуан.

– Но я не могу держать на работе сумасшедшего.

– Не смейте называть моего отца сумасшедшим!