— Я бы опять пришел. Надо же мне было тебя увидеть. Не то чтоб я не верил Сэмюэлу, но должен был сам убедиться.

— Пей же, — сказала она.

Он поглядел на ее рюмку.

— Ты что, думаешь, я отравить тебя… — Она запнулась, прикусила зло язык.

Он с улыбкой продолжал смотреть на ее рюмку. Злоба проглянула на лице Кейт. Она взяла рюмку, пригубила.

— Мне от спиртного плохо, — сказала Кейт. — Я не пью. Для меня это яд.

Она смолкла, закусив острыми зубками нижнюю губу. Адам улыбался ей все той же улыбкой. В Кейт неудержимо вскипала ярость. Она рывком влила ром себе в горло, закашлялась, отерла слезы с глаз.

— Ты не очень-то мне доверяешь, — сказала она.

— Верно, не доверяю.

Он выпил свой ром, привстал, наполнил обе рюмки. Кейт отдернулась.

— Я больше пить не стану!

— Что ж, не пей, — сказал Адам. — А я выпью и пойду себе.

Проглоченный ром жег ей горло, будил в ней то, чего она страшилась.

— Я тебя не боюсь, я никого не боюсь, — и с этими словами она залпом выпила вторую рюмку.

— Меня бояться нечего, — сказал Адам. — Теперь можешь забыть обо мне. Но ты и так сказала, что забыла.

Ему было тепло, покойно, славно — впервые за много лет.

— Я приехал на похороны Сэма Гамильтона. Он был хороший человек. Мне будет его не хватать. Помнишь, Кэти, он принимал у тебя близнецов?

Внутри у Кейт бушевал алкоголь. Она боролась с ним, лицо было искажено этой борьбой.

— Что с тобой? — спросил Адам.

— Я тебе сказала, спиртное для меня яд. Я тебе сказала, что делаюсь больна.