Единственное, что нашел Папа там через четыре дня, – прижатую камнем записку у подножья дерева. В ней не было никакого обращения и только одна фраза.

*** ПОСЛЕДНИЕ СЛОВА ***МАКСА ВАНДЕНБУРГАВы сделали достаточно.

*** ПОСЛЕДНИЕ СЛОВА ***

МАКСА ВАНДЕНБУРГА

Вы сделали достаточно.

Тишина в доме № 33 по Химмель-штрассе стояла плотная, как никогда, и тут стало ясно, что «Словарь Дудена» полностью и окончательно не прав, особенно в том, что касается родственных слов. Тишина не была ни мирной, ни безмятежной, и покоя тоже не было.

ИДИОТ И ЛЮДИ В ПЛАЩАХ

ИДИОТ И ЛЮДИ В ПЛАЩАХ

Вечером после парада идиот сидел на кухне, заглатывал горький кофе фрау Хольцапфель и мучительно хотел курить. Он ждал гестапо, солдат, полицию – кого угодно, – чтобы его забрали: он чувствовал, что заслужил это. Роза велела ему ложиться. Лизель торчала в дверях. Он отослал обеих и несколько часов до утра просидел, подперев голову ладонями, в ожидании.

Ничто не пришло.

Каждая единица времени несла в себе ожидание – стука в дверь и пугающих слов.

Но их не было.

Звуки издавал только он сам.

– Что я наделал? – снова прошептал он. И ответил себе: – Боже, как хочется курить. – Табак у него давно кончился.

Лизель слышала, как эти фразы повторились несколько раз, и ей стоило труда не переступить порог. Ей так хотелось утешить Папу, но Лизель никогда не видела, чтобы человек был так опустошен. Этой ночью не могло быть никакого утешения. Макс ушел, и виновен в том был Ганс Хуберман.

Кухонные шкафы очерчивали силуэт вины, а ладони Ганса были скользкими от воспоминаний о том, что он натворил. Лизель знала, что у него должны быть потные ладони, потому что у нее самой руки были мокры до самых запястий.