За ним сейчас придут. Придут.

Иисусе, Иисусе распятый.

Он посмотрел на девочку и закрыл глаза.

– Папа, тебе плохо?

Вместо ответа Лизель получила вопрос.

– О чем я только думал? – Ганс крепче зажмурил глаза и снова открыл. Его роба помялась. На руках краска и кровь. И хлебные крошки. Как непохоже на летний хлеб. – О господи. Лизель, что я наделал?

Да.

Придется согласиться.

Что Папа наделал?

ПОКОЙ

ПОКОЙ

В ту же ночь в начале двенадцатого Макс Ванденбург шагал по Химмель-штрассе с чемоданом, полным еды и теплых вещей. Его легкие наполнял немецкий воздух. Полыхали желтые звезды. Дойдя до лавки фрау Диллер, он в последний раз оглянулся на дом № 33. Он не мог видеть фигуру в кухонном окне, но она его видела. Она помахала, а он в ответ не помахал.

Лизель еще чувствовала на своем лбу его губы. И запах его прощального выдоха.

– Я кое-что тебе оставил, – сказал он, – но ты получишь его, лишь когда придет пора.

Он ушел.

– Макс?

Но он не вернулся.