Моя сестра: в госпитале Святой Марии тяжелые больные лежали всегда в подвале; лучше защищены при воздушных налетах. Потом была атака. Сорок человек сгорели в находящейся рядом школе.
Горничная: родственники и сегодня приносят цветы к руинам, под которыми лежат их родные.
Последние десять дней в подвале, воды нет; ночью мужчины приносили воду из пруда для воздушной защиты — вода с газом, серой, сажей, — процеживали через полотенца, кипятили на спиртовых горелках или пили так.
Затмение солнца сквозь дым, пыль и т. п.
Еще сегодня: пыль от развалин, материала и т. д.
Вначале полкило мяса на одного в неделю, потом вполовину меньше. Больше для детей и тех, кто на тяжелой работе. Тотальная мобилизация на работу при тотальной войне около 1943 года.
Наконец, штурмовики.
Моя сестра: люди, которые приходили в бункер, прыгали на других у дверей. Бункер: два ряда скамеек, между ними проход, чуть выше роста человека.
Налеты на Берлин почти всегда ночью. Прожектора, чтобы откапывать мертвых, засыпанных. «Копать дальше!» Специальные команды для этого.
18-го с П. в «Толстом Генрихе» ели сосиски. Назад шли через город пешком.
19-го вечером у Штеклера. Тиль и Фел. Р. расспрашивали о деталях. Ламетта — ленты из фольги на деревьях, сброшенные с самолетов, чтобы вызывать радиопомехи. Позже у Рези. Телефоны на столах, пневмопочта, фонтаны. В первый раз ресторан полон.
Воскресенье с П. (+) Около шести вечера ужинали у Штеклера. На такси через город. Будапештская улица. Берег Лютцофа; Тиргартенштрассе полностью разрушена; от сада Тиргартена ничего не осталось, только то тут, то там высокое дерево. Вагнер, одинокий, бронзовый, застывший, сидит на Тиргартенштрассе; Шарлоттенбургское шоссе, словно по древесному питомнику едем, а не по лесу; Колонна победы перемещена. Все это под мрачным, облачным, сквозящим небом, на западе серо-золотой закат, армагеддон. Русский памятник в честь погибших. От его ступеней, мимо молодых деревьев, повсюду разбросаны в тусклом белом свете руин; мрачные обрубки на горизонте; белые высокие руины, как на картине Утрилло; справа почти не разрушенные колонны победы из прошлого; слева поврежденные Бранденбургские ворота с красным флагом Советов; прямо впереди на горизонте радиобашня, последняя, возможно, когда-то связь зашнурованного города. Грозовые облака, полные угрозы; позади памятника погибшим дикий солнечный закат — известковый свет на высоких руинах.
К Бранденбургским воротам. Мокрые от дождя улицы, пустота (швейцарское представительство).