Проявите уважение и ко мне. Я буду прадедом бургграфовых внуков[1332].
Теплице, 27‐го числа.
Помните ли Вы об одном протеже, должнике и узнике д’Эчепара, который служил то адъютантом тому, то помощником на кухне другому? Так вот, бедняга Септанвиль[1333] скончался вчера в Духцове. Уж не знаю, станет ли русский двор носить по нему траур, как носил по господину Фонтбрюну или Фонбрюну[1334], ибо о его смерти нет даже верных сведений.
Принц де Линь К. Поццо ди Борго, Теплице, 6 октября [1804 г.][1335]
Принц де Линь К. Поццо ди Борго, Теплице, 6 октября [1804 г.][1335]
Льдам Невы никогда не охладить Везувий Вашего сердца и Вашего разума, любезный друг мой. Лава лишь слегка застынет, но по Вашем возвращении в розовый домик потечет скорее прежнего.
Вы узрите множество людей слегка остроумных, чрезвычайно лукавых и почти любезных и еще таких, что на них не похожи и весьма заурядны.
Вы узрите остатки былых дел великой жены[1336], коя ведала прекрасно, что подобная держава нуждается в небылицах и чародействе, а без них она лишь скелет исполинский. Она умела придать ему дородности и для нужд сих употребляла мифотворца Потемкина. Оба они полюбили бы Вас безумно.
Надеюсь[1337] я, что не распознают Вас достаточно, дабы полюбить или возненавидеть. Первого Вы достойны за Ваше приятное обхождение, а второго удостоиться можете от черни, кою оскорбляют великодушие и благородство. Свет нынешний только на том и стоит. Станут ли сильно бахвалиться в Вашем краю? Узрим ли мы с тех гор, как «мышь смешная родится»[1338]?
Кто захочет свершить громкое дело, должен говорить о нем тихо. А иначе всем и обо всем станет известно. Собака не лает, прежде чем укусить, так и нам не следует предупреждать иноземного посла и отдавать при нем приказания генералу, чтобы войска на границе выступали.
Возвращайтесь же скорее, не забывайте о басне про двух голубей[1339]. Я тот, что странствовать не любит. А Вы в сети не попадетесь, но вернетесь ко мне хромой через три-четыре дня, упав с саней.
Мне хочется видеть сей прекрасный черный взор и белые зубы, что освещают мне гостиную, когда свечка над рукоделием госпожи де Линь уж потухнет. Что же, любезный друг мой, берегите себя, дабы вдруг не испустить дух и вернуться в теле и при деле. Сердце мое выскочит из груди от радости, когда увижу Вас вновь.
Кристина[1340] повторяет Вам то же самое[1341].
Теплице, 6 октября.
Граф Андрей Кириллович Разумовский (1752–1836)
Граф Андрей Кириллович Разумовский (1752–1836)
Красавец, щеголь, меценат. Получил превосходное домашнее образование, затем учился в Страсбургском университете. Морской офицер, участвовал в Чесменском бою. Посол в Неаполе (назначен в 1777, 1779–1785), Копенгагене (1784), Стокгольме (1785–1788), Вене (в 1790 г. при Д. М. Голицыне, 1791–1799, 1801–1807). Светлейший князь (1815). Был женат на австрийской графине Марии-Елизавете (Марии Осиповне) фон Тун-Гогенштейн (1764–1806)[1342], а после ее кончины на ее соотечественнице Константине-Доменике (Константине Иосифовне) фон Тюргейм (1785–1867). Его дворец в Вене «был настоящим „храмом искусств“, где царил Канова и другие первоклассные художники; его библиотека и оранжереи поражали всякого своим богатством. Он был другом Гайдна и Бетховена и сам хорошо играл на скрипке»[1343]. Незадолго до смерти перешел в католичество, умер в Вене[1344].