Если ныне, дорогой князь, Вы будете столь же рассудительны в отношении себя, сколь рассудительны в отношении других, если дадите отдых своей голове, которая беспрестанно трудится, и, прогнав тревогу, которую порождает деятельность прекраснейшей души, станете заботиться о своем здоровье, сколь счастлива будет Ваша жизнь и сколь многие успехи Вас ожидают! Через некоторое время я приеду взглянуть на Ваше поведение и желаю, чтобы лишь я мог вызвать у Вас досаду разговорами об архитектуре, живописи, поэзии, скульптуре, языках, этимологиях и мануфактурах. Вы научили меня придерживаться Вашего мнения насчет войны, больших прожектов и их осуществления. У меня нет лучших средств, чтобы возразить Вам, как доказать свое равенство на бильярде и превосходство в шашках.

Время от времени я заглядываю в большой шкаф и смотрю с умилением на 5 своих русских мундиров. Отчего же расстояние между нами столь велико! Вы, равно как и я, уже множество раз замечали, особенно с тех пор, как мы удалились друг от друга, что до нас еще не бывало людей, созданных никогда не разлучаться.

Даже если бы дела не говорили за Вас, у меня здесь есть дражайший принц Ангальтский, который доказывает всем, что я вовсе не лгу на Ваш счет, и я могу отдать ему должное, ибо он подтверждает мои слова. Я едва не задушил в объятиях мельчайшего Чорбу[1294], ведь он недавно видел Вас.

Я прибыл из своего Сербского королевства, оставив там крепкий кордон в Чуприи, Ягодине, Лешнице и моем Белграде и прочих местах. И вот я в Вене, откуда меня торопят отправиться в Нидерланды, хоть это еще и не решено, не столько надежда на успех, сколько усердие лично услужить императору. В тех краях, равно как и в Галиции, слишком силен Герцбергов дух[1295], чтобы мы могли надеяться на счастливую и спокойную долю. Чтобы мой разум вновь был счастлив и покоен, я стану думать о милостях любезнейшего князя, о невыразимом счастье увидеть его вновь, едва только смогу, хотя в таком случае не обойдется без слез. Но сколь сладки такие слезы, когда их проливает чувствительное и признательное сердце!

Чорба отправляется сию минуту. У меня есть лишь время, чтобы вновь и вновь поклясться Вам в верности, почтении, нежности, преданности, уважении и восхищении.

Вена, 5‐е число.

Принц де Линь Г. А. Потемкину, Вена, 18 декабря [1790 г.][1296]

Принц де Линь Г. А. Потемкину, Вена, 18 декабря [1790 г.][1296]

Любезный князь, говорят, что к Вам в армию отправляется курьер. Не могу удержаться, чтобы не напомнить Вам, что отец волонтера Вашей армии Шарля обожает Вас. Пребывающий у меня граф Гатески[1297] еще менее способен сдержаться и не передать для Вашей милостивой светлости сию записочку. Вам также не удастся сдержать себя и не написать записок в эти дни, а также не взять Измаил. Европа не сможет более сдерживаться и скажет, что я был прав, представляя Вас в Вашем истинном обличье — несравненного человека. Вашей империи невозможно будет удержаться и не покрыть себя славой. Король Пруссии[1298] не сможет удержаться и покроет себя позором, пожелав вмешаться в Ваши дела. Турки не смогут сдержаться и подпишут мир на Ваших условиях. Я не могу удержаться и не испытывать к Вам нежнейшую и почтительнейшую преданность.