Еще до приезда Ж. Ф. де Рибопьера в Россию в доме Бибиковых частым гостем был французский посланник Корберон, черпавший из бесед необходимые сведения[1387]. Затем стали вхожи Сегюр и Кобенцль. Дипломаты использовали Рибопьера как агента влияния при новом фаворите, как источник информации и как связного.

Весной 1788 г. Кобенцль, зная, что князь Потемкин медлит с началом военных действий, плел интриги, чтобы отстранить его от командования[1388]. Он писал Линю:

Последнее время Мамонову нездоровилось, императрица частенько оставалась наедине с ним и Рибопьером. Она многажды повторяла, что весьма желает, чтобы осада Очакова началась как можно скорее, с тем чтобы Рибопьер пересказал ее речи князю. Он обещал мне, что не преминет это сделать <…>. Горячо рекомендую Вам Рибопьера. Он прекрасный человек и, смею надеяться, хорошо к нам расположен. Он ближайший друг Мамонова и через это делается значительной особой. Он так же в добрых отношениях с Поповым[1389], доверенным лицом князя, как Вам известно. Я хотел бы, чтобы он остался с Вами и занял место этого черта Рибаса, которому я никогда не доверял. Вы, конечно, сможете использовать его с наибольшею пользой (СПб., 20 марта 1788 г.) Рибопьер покидает нас 16-го, чем я немало раздосадован, ибо весьма его люблю (СПб., 12 мая 1788 г.)[1390].

Последнее время Мамонову нездоровилось, императрица частенько оставалась наедине с ним и Рибопьером. Она многажды повторяла, что весьма желает, чтобы осада Очакова началась как можно скорее, с тем чтобы Рибопьер пересказал ее речи князю. Он обещал мне, что не преминет это сделать <…>.

Горячо рекомендую Вам Рибопьера. Он прекрасный человек и, смею надеяться, хорошо к нам расположен. Он ближайший друг Мамонова и через это делается значительной особой. Он так же в добрых отношениях с Поповым[1389], доверенным лицом князя, как Вам известно. Я хотел бы, чтобы он остался с Вами и занял место этого черта Рибаса, которому я никогда не доверял. Вы, конечно, сможете использовать его с наибольшею пользой (СПб., 20 марта 1788 г.)

Рибопьер покидает нас 16-го, чем я немало раздосадован, ибо весьма его люблю (СПб., 12 мая 1788 г.)[1390].

Принц де Линь ответил Кобенцлю: «Рибопьер, которого Вы все прислали ко мне, мною весьма доволен, а я им»[1391]. Швейцарец в ставке Потемкина не задержался и вернулся в Петербург 26 мая (6 июня). Кобенцль написал Линю 9 июня 1788 г., что Рибопьер без промедления вручил ему подробное письмо от Линя от 21 мая. Из него дипломат с удивлением узнал, что Румянцев поспешает так же медленно, как Потемкин[1392].