— Откуда ему знать? Что у меня общего со швейцаром ночного кабака? Швейцары — как гардеробщицы: профессия превращает их в сплетников.

— Оставь Морозова в покое. Ночные швейцары и портье — профессиональные пессимисты. Они кормятся теневыми сторонами жизни, однако не сплетничают. Профессия обязывает их к скромности.

— Теневые стороны жизни, — сказала Жоан. — Ничего не хочу о них знать.

— А кто хочет? И, однако, соприкасаться с ними приходится многим. Кстати, в свое время не кто иной как Морозов устроил тебя в «Шехерезаду».

— Что же, мне после этого всю жизнь молиться на него? За меня краснеть не пришлось. Я стоила тех денег, которые они мне платили; иначе не держали бы. А главное, он сделал это для тебя. Не для меня.

Равик закурил сигарету.

— Собственно говоря, что ты имеешь против него?

— Ничего. Не люблю я его. Он всегда как-то искоса поглядывает на всех. Я бы не стала ему доверять. И тебе не советую.

— Как ты сказала?

— Не советую доверять ему. Неужели тебе не известно, что во Франции все швейцары — полицейские шпики?

— Дальше, — спокойно сказал Равик.

— Можешь мне не верить. Но в «Шехерезаде» это известно каждому. Да и в самом деле, уж не он ли…

— Жоан! — Равик откинул одеяло и встал. — Не болтай глупостей! Что с тобой происходит?

— Со мною? Ничего. Просто я Морозова терпеть не могу — вот и все. Он плохо влияет на тебя, а вас водой не разольешь.

— Ах так, — сказал Равик. — Вот оно что…

Жоан улыбнулась.

— Да, оно самое.

Однако Равик чувствовал, что дело не только в Морозове. Очевидно, тут была и какая-то другая причина.

— Что заказать на завтрак? — спросил он.

— Ты злишься? — ответила она вопросом на вопрос.