Джульетта проклинала свою подозрительность. Откуда у Винсента время торчать под чужими окнами? До чего надо дойти, чтобы вообразить себе такое? Но по дороге к трамвайной остановке вдруг увидела его. Винсент стоял в телефонной будке, глядя в ту сторону, где скрылся Винченцо. Он не двигался – пока женщина с ребенком на руках не постучала в стекло будки. Джульетта спряталась за припаркованными неподалеку автомобилями. Винсент прошел совсем близко – она слышала его шаги по мостовой, – не заметив ее.

В июле люди высадились на Луну. Джульетта, Винченцо, Энцо в шумной студенческой компании полуночничали, глядя репортаж по черно-белому телевизору. На экране мелькали нечеткие кадры первых в истории шагов человека не по Земле.

– Porca miseria… – довольно ворчал Энцо. – Ну, теперь американцы точно обставили русских.

Даже троцкисты не нашлись, что на это возразить.

– А как зовут этих американцев? – подал голос Винченцо. – Это же немцы. Вернер фон Браун, он конструировал ракеты еще для Гитлера.

Для студентов это был настоящий подарок. Но Энцо не поддался на провокацию.

– Немцы, говоришь? Разве твой учитель не рассказывал тебе, кто изобрел телеграф? Маркони – слышал такую фамилию? И что твой Гитлер делал бы без телеграфа, а? Пускал почтовых голубей?

– Учил бы ты лучше немецкий, папа.

– Вот бездельник… Когда мне, если я вкалываю на рынке в две смены?

Джульетта замерла от страха: в воздухе запахло грозой.

– Они высадились на Луне! – закричал Винченцо. – А ты все возишься со своим погрузчиком. Неужели не надоело?

– Но я делаю это ради тебя! – завопил Энцо. – Ни пфеннига не заработал, а уже рот на отца разеваешь.

Энцо встал, чтобы налить себе пива. Он понимал, что сыну давно не о чем с ним разговаривать, и стыдился своего невежества. Джульетта поспешила на помощь мужу:

– А ты, что ты хочешь сделать из своей жизни?

Винченцо молчал. Что бы он ни ответил, было бы только хуже.

Но именно Винченцо нашел отцу работу получше. По дороге в Швабинг ему довелось проезжать мимо новой строительной площадки. Здесь возводили очередную станцию метро – Мюнхен готовился к Олимпийским играм. Требовались рабочие, крепкие парни, не боящиеся испачкать руки. Винченцо проводил отца до самой конторы управления и даже поработал переводчиком. Энцо выложил на стол свидетельство мастера из «ИЗО», но нанимателя больше впечатлили широкие плечи соискателя, нежели итальянские бумажки.

Так или иначе, спустя четверть часа Энцо имел на руках новый трудовой контракт. Здесь платили куда лучше, чем на рынке. Полагались хорошие надбавки за риск для здоровья и жизни, а также за ночные смены. Знания немецкого языка не требовалось. Интернациональные бригады гастарбайтеров сутками напролет надрывались в туннелях под мюнхенскими домами и улицами. Объект требовалось сдать к летним Олимпийским играм 1972 года. Энцо гордился новой работой. Строить, создавать что-то своими руками – это совсем не то что переставлять ящики с места на место. Но на такую роскошь, как курсы немецкого языка, у него не оставалось ни времени, ни сил. А чтобы заслужить уважение коллег, было достаточно одних крепких кулаков.