А Джульетта отправила Винсенту письмо. Исписанный чернильной ручкой тетрадный лист в клетку – его ответ, – сложенный вчетверо, хранился в ее дневнике.

Мюнхен, 28 апреля 1972

Моя дорогая Джульетта,

Твое решение делает тебе честь. Разумеется, в сложившихся обстоятельствах ты должна быть с мужем. Бросить его в беде было бы непростительно. Романтическая любовь – не все, здесь ты права. Равно как и плотская. Только товарищеская любовь побеждает все. И она означает поддержку в трудные времена.

То же касается нас с тобой. Я ждал тебя восемнадцать лет, буду ждать и дальше. Это не более чем испытание, потому что мы с тобой – две половины одного целого.

С любовью, твой Винсент

8 мая 1972 года они смотрели по телевизору открытие Олимпийской линии метро. Энцо надел свой лучший и единственный костюм. Он странно выглядел в нем, сидя на диване, но никто не осмеливался пошутить на этот счет.

Бургомистр Ханс-Йохен Фогель держал речь. Репортер брал интервью у строительного руководства. Диктор говорил о тяжелых ночных сменах, неразорвавшихся снарядах времен Второй мировой, о пяти погибших рабочих и завершении строительства в рекордные сроки.

Он говорил об Олимпиаде, гостях со всего мира и новой, открытой миру Германии. Но ни словом не помянул безымянных кротов с юга, обеспечивших этот праздник.

Джульетта еще встречалась с Винсентом – иначе она не смогла бы. Но свидания раз от раза проходили все тяжелее. Энцо лежал дома, Джованни был в лавке. Когда он уезжал в Италию, Джульетте приходилось его подменять. Джованни оплатил сестре водительские права, чтобы возить Энцо на лечебную гимнастику.

Винсент ждал.

Джульетта держалась, но со временем стала чувствовать, что стойкость изменяет ей.

– Тебе надо шить, – посоветовал Винсент. – Доставь себе хотя бы эту радость.