Подобное повторялось почти каждый вечер. И дело было, конечно, не в ГУЛАГе и не в несчастных вьетнамских детях. Это всплывали старые обиды, неизжитые споры, невысказанные упреки. Энцо можно было понять. Он защищал свой статус отца, право на авторитет, который Винченцо попирал. Мальчик же чувствовал свое интеллектуальное превосходство, но о том, что на самом деле отдаляет его от Энцо, он не имел ни малейшего представления.

Поэтому Джульетта до известной степени понимала чувства сына. Война, которую он вел с Энцо, являлась отражением бурливших в душе мальчика неразрешимых противоречий. А их причиной была взрывоопасная генетическая смесь. И чем старше становился сын, тем меньше Джульетта могла контролировать то, что с ним происходит.

Собственно, он уже и не был мальчиком. Винченцо исполнилось шестнадцать, а Энцо все еще рассчитывал совладать с его юношеским бунтарством посредством силы. До сих пор Джульетта полагала, что не существует вражды, которую не преодолеть любовью. Теперь она в этом сомневалась. Иногда и любви недостаточно, чтобы остановить распадающуюся жизнь.

Сколько себя помнила, она стремилась к свободе. И потому предоставила сыну право выбора. Даже если это означает позволить ему больше, чем ей хотелось. Все равно Винченцо не остановить. Она даже позволила бы ему уйти – куда и с кем пожелает. И приняла бы любую девушку, с которой Винченцо вздумалось бы запереться в своей комнате.

Правда была единственным, от чего ограждала сына Джульетта. Ее семейная жизнь и без того висела на волоске. Джульетта думала, что так будет лучше для всех. Она заблуждалась. Ибо ложь, даже невысказанная, – все равно грех. И даже не в том смысле, что за нее придется расплачиваться на том свете. Ложь подобна проникающей в кровь капле яда, она отравляет изнутри и уже в этой жизни требует возмездия. Джульетта же бежала от правды, потому что слишком хотела жить.

Глава 41

Глава 41

Летом ее авантюра с Винсентом – а это было не что иное, как авантюра двух семейных людей, которые обманывали своих супругов, чтобы в темноте гостиничного номера увидеть свет счастья, – казалась бесконечной. Это все равно как распахнуть окно в душной комнате, как тогда, в Милане. Словно действительность и в самом деле исполняла обещание, уже представлявшееся обоим несбыточной мечтой.

Свидания почти всегда проходили в отеле «Холидей Инн» на Леопольдштрассе – слишком дорогом для знакомых и родственников Джульетты и непозволительно экстравагантном для окружения Винсента. Консервативный мюнхенский истеблишмент избегал этой бетонной громады. Чего стоил один подводный ночной клуб, где гости развлекались в окружении настоящих акул.