А вдруг он действительно не поверил аргументам защиты? Действительно, все дело шито на живую нитку, очень много импровизации. Не совсем привычный стиль, и нормальному функционеру трудно верить фактам, если они не скреплены как минимум тремя подписями и десятью печатями. У нее одно внутреннее убеждение, у него другое, нельзя же в самом деле в каждом раскормленном мужике в хорошем костюме видеть подлеца и приспособленца.

– То есть вы искренне верите, что Еремеев виновен?

– Естественно! А вы искренне верите, что нет?

Ирина нахмурилась. Ситуация реально идиотская, они как ковбои, одновременно выхватившие пистолеты.

– Хорошо, Владлен Трофимович, постарайтесь нас убедить.

– Мне представляется, что это очевидно, ну да ладно. Органы дознания провели великолепное расследование, они изобличили преступника и доказали его вину настолько убедительно, что дело передали в суд и вы приняли его к рассмотрению. Верно?

Она кивнула.

– А дальше вдруг начинается чехарда, умышленная и не слишком разумная дискредитация системы аргументов обвинения. В литературной среде подобный прием называется «рояль в кустах», и к концу этого суда, больше напоминающего фарс, я почти оглох от какофонии этих музыкальных инструментов.

– Фразу запишите себе, – буркнул дед, – красивая.

– Не беспокойтесь об этом. Главное, как только звучит доказательство, сразу выскакивает опровержение, а вы к тому же еще акцентируете внимание только на том, что говорит в пользу невиновности Еремеева, а аргументы, доказывающие его вину, напротив, игнорируете.

– Какие же это?

– Хотя бы ручку. Каким образом она попала на его рабочее место?

– Подбросили.

– Ну конечно! Ирина Андреевна, это муть голубая, бред сивой кобылы! Нет, я осведомлен о вопиющих случаях, когда граждан несправедливо обвиняют и даже приговаривают, но вы меня простите, это происходит с опустившимися людьми, деклассированными элементами и в результате рокового стечения обстоятельств. Например, человек напился до беспамятства и уснул, а пришел в себя уже в милиции. Но Еремеева-то вычислили по косвенным уликам, которые все сошлись в одну точку.

– Хорошо, а как вы объясните, что фляжка, найденная возле трупа, убитого в июле, была в руках у Еремеева в первое воскресенье сентября?

Лестовский засмеялся:

– Простите, но у меня нет доверия к дешевым театральным постановкам. Чтоб супруга директора вдруг призналась, что она любовница убийцы… Мелодрама самого худшего разбора. Принесла какие-то снимки, которые еще не факт что настоящие, потом принялась публично каяться непонятно зачем.