Возможно, он проследил за Никитой Ивановичем, или явился сразу с открытым забралом, или еще как-то они договорились, но факт есть факт – Ижевский прикрыл Ольховича, а тот взамен продвинул нового приятеля по службе.

То, что Никита Иванович убивает людей, Глеба, видимо, не смущало. Для таких случаев всегда есть аргумент «а обо мне когда кто заботился?»

Зачем же закрывать перед собою двери в большой мир ради идиотов, у которых недостает мозгов не шляться по ночам и не садиться в машину к незнакомцу? Они сами виноваты. Естественный отбор.

Насколько Глеб был посвящен в детали увлечения своего друга, еще предстоит выяснить. Может, вообще стоял на шухере, а может, просто наставлял, как лучше действовать, чтобы не попасться.

Или хобби Ольховича настолько пришлось ему по душе, что он и сам втянулся. Все-таки он был действительно странный в университете, а годы работы следователем точно не помогают обрести душевное равновесие.

Служба в городской прокуратуре позволяла Глебу держать руку на пульсе и смотреть, чтобы художества приятеля как-нибудь не выплыли наружу.

К счастью для друзей, энтузиасты своего дела чаще встречаются в фильмах, чем в жизни, и самое страшное для советского человека – это выполнить лишнюю работу. Премию за нее не дадут, а если у нас что и наказуемо, то это инициатива.

Гораздо проще, спокойнее и безопаснее правильно оформлять бумажки, чем носиться с горящими глазами в поисках неустановленного лица.

Так бы и дальше шло, но тут Ольхович крупно прокололся с подводной лодкой, заступив на территорию, где всесильный папа не всесилен. Военные – люди непредсказуемые, и им может очень не понравиться, что некомпетентный Никита Иванович в стремлении продвинуться по службе утопил военного имущества на несколько миллионов, и не просто там какие-то ржавые автоматы Калашникова, а уникальный подводный крейсер, на котором полно секретного оружия, теперь лежит на дне моря. А если враги доберутся до него и украдут наши разработки?

Верхушка «Авроры» состоит из опытных аппаратчиков, которые прежде всего заботятся о собственной безопасности, и несомненно, что прежде чем спустить неисправное судно на воду, они все обдумали и скрепили свое решение надлежащими документами, согласно которым лодка выглядела вполне боеспособной. Только Еремеев не просто горлопанил, предостерегая руководство от опрометчивого решения, но еще зафиксировал истинное состояние дел.

Для руководства НПО наступила непростая пора. Их благоденствие зависело теперь от одноглазого шального мужика, которому неизвестно что придет в его контуженную голову, а поскольку за ним уже закрепилась репутация настырного и наглого человека, надежд на его молчание никто не питал.