РоманыДикие цветыстр 240
Светлый фон
Что ж, Дневник, забавно читать то, что было написано восемнадцать месяцев назад. Один год замужем. (Бумага. Пришло ли время для новой тетради, когда место в этой закончится? Или ты останешься единственной?) Мы не делали ничего, кроме как занимались сексом в медовый месяц. Ну, еще гуляли, пили в «Кок-Армс», забрались на Биллз-Пойнт и ели, как львы. Каждое утро я одевалась и смотрела в окно на грунтовую дорогу, где находится Бичез. Теперь это дом престарелых. Они переименовали его в «Коряги». Иногда видно, как они шаркают по лужайке. Боюсь, это по-прежнему удручающее место.

Ох, все меняется… Сегодня День святого Валентина и наш первый день в нашем новом доме на Примроуз-Хилл. Здесь пять старых комнат и странное скопление запертых дверей. Бен любит дорогу. Ему нравится район. Я ничего не знаю ни о том ни о другом и поэтому надеюсь, что это будет приключение.

Ох, все меняется… Сегодня День святого Валентина и наш первый день в нашем новом доме на Примроуз-Хилл. Здесь пять старых комнат и странное скопление запертых дверей. Бен любит дорогу. Ему нравится район. Я ничего не знаю ни о том ни о другом и поэтому надеюсь, что это будет приключение.

 

Я все время вспоминаю наш медовый месяц. Мы были счастливы. И я вдруг задумалась: нет ли в этом влияния места? Какой-то темной магии, которая заставляла нас хотеть этого вновь и вновь. На крыльце, где мы сидели, пока в небе не зажигались звезды. В гостиной – где витали призраки прошлых летних дней, пока мы обнимались на крохотном диване желтого шелка – том самом, где так любили развалиться в детстве, с разбитыми коленками и загорелыми руками, и смотреть Эшес[192] или старые вестерны. Где теперь мы были мужем и женой и пытались создать собственную семью. Мы делали это, и иногда я чувствовала себя странно – будто бы вышедшей из собственного тела, взирающей на все со стороны и размышляющей, не чувствует ли Бен себя так же, как и я. Тишину, кроме нас, нарушали только звуки волн и ветра и голубей, зовущих друг друга.

Я все время вспоминаю наш медовый месяц. Мы были счастливы. И я вдруг задумалась: нет ли в этом влияния места? Какой-то темной магии, которая заставляла нас хотеть этого вновь и вновь. На крыльце, где мы сидели, пока в небе не зажигались звезды. В гостиной – где витали призраки прошлых летних дней, пока мы обнимались на крохотном диване желтого шелка – том самом, где так любили развалиться в детстве, с разбитыми коленками и загорелыми руками, и смотреть Эшес [192] или старые вестерны. Где теперь мы были мужем и женой и пытались создать собственную семью. Мы делали это, и иногда я чувствовала себя странно – будто бы вышедшей из собственного тела, взирающей на все со стороны и размышляющей, не чувствует ли Бен себя так же, как и я. Тишину, кроме нас, нарушали только звуки волн и ветра и голубей, зовущих друг друга.