Иногда, когда он касается меня, я хочу кричать. И когда он гладит мой живот и нашептывает мне в ухо, что однажды в нем появится ребеночек… Теперь меня просто тошнит от этого, вот и все. Он из тех, кто не пойдет на ЭКО и не будет рассматривать донорство спермы, он хочет провернуть все естественно и даже слышать не хочет о том, что что-то может пойти не так. А уж подумать, что дело в нем самом… Забавно: он не будет говорить об этом, но он заставит меня проделать всю работу за двоих. Он хочет, чтобы все вещи были отсортированы, отмечены галочками, как в анкете. О, Бен, я думала, что ты идеален, но это, конечно, не так.

Вот почему я стала действовать за его спиной. Потому что я должна знать. Я не могу больше ждать.

Я ведь не так много прошу, верно, Дневник? Я просто хочу сидеть здесь, на крыльце, с моими детьми. Кормить их обычной едой – макаронами, сыром, супом, вышивать имена на их одежде, читать им сказки. И я буду делать это отлично. Я буду делать это лучше, чем Алтея, которая потратила все их детство на коктейли и флирт с Саймоном и Берти. Это ужасно, это очень плохо. Прости, Дневник. Прости, прости, прости.

Но так нечестно.

Я должна создать семью, я не могу жить так, как живу сейчас.

Каждый месяц думать, что моя грудь болит больше, чем обычно, и обнаруживать, что это просто ПМС. Каждый месяц измерять температуру, как требуют того женские журналы, и деловито выбирать, когда самое подходящее время сделать это. Что совсем сексуально, надо сказать. Каждый месяц на две недели завязывать с алкоголем, чтобы люди удивленно поднимали брови и невзначай бросали: «Не будешь вино, Мадлен? Ну хорошо».