Пока кипел отчаянный бой вокруг Сокольница, дивизия Вандамма продвигалась левее Сент-Илера, совершая захождение по часовой стрелке в направлении между Ауэздом и Тельницем. Однако дивизия Вандамма была сильно разбросана, и поэтому ее батальоны начали собираться поблизости от часовни Св. Антония на южном склоне Праценского плато, фронтом на юг. Здесь высокий склон имеет уступ примерно на половине высоты плато. Именно на этом уступе готовились к новому бою французские батальоны, здесь же они поджидали отставшую артиллерию.

Почти прямо над ними, неподалеку от часовни расположился император со своим штабом. Трудно было бы разместить командный пункт в месте, более удобном, чем окрестности часовни Св. Антония. Отсюда было видно как на ладони все, что происходило на южном участке поля сражения. Наполеон мог рассмотреть в подзорную трубу бой вокруг Сокольница, массы союзных войск, собиравшиеся в районе Тельница и Ауэзда, драгунскую дивизию Буайе, которая, разгромив отряд Вимпфена перед Сокольницем, шла теперь в обратном направлении на помощь к Вандамму.

Примерно в это время император решил немного подкрепиться. «Ему принесли холодного мяса и кусок хлеба, – писал в своих воспоминаниях адъютант Сульта, Огюст Петие. – Во время этого скромного обеда к нему привели взятого в плен графа Ланжерона, французского эмигранта [на самом деле речь идет о генерале Вимпфене, Ланжерон не был взят в плен. – Примеч. авт.].

– Кто командует русской армией? – спросил его Наполеон.

– Сир, это император Александр, – ответил пленный.

– Я спрашиваю у вас имя вашего главнокомандующего.

– Генерал Буксгевден[911].

– А, ну тогда хорошо… Император Александр еще слишком молод.

Потом, поменяв тему разговора, Наполеон распорядился, чтобы пленному налили вина в его серебряный стакан, и, протянув его генералу, сказал:

– Пейте, господин Ланжерон, это бургундское, вам станет лучше.

Господин Ланжерон, бургундец по происхождению, который, будучи эмигрантом, взятым с оружием в руках, весьма переживал за свою судьбу, был полностью успокоен столь легким упреком со стороны монарха, которого он не стал называть в этот момент узурпатором. Сделав глубокий реверанс, он с глубоким чувством воскликнул:

– Ах, Сир!..»[912]

В то время, когда происходила эта сцена, войска первой колонны Дохтурова и остатки второй колонны Ланжерона двигались нестройными колоннами в сторону Ауэзда. Буксгевден, может быть, вследствие нетрезвого состояния, а может быть, по причине своей самоуверенности принял рискованное решение. Вместо того чтобы беспрепятственно отступить в южном направлении, он решил двигаться на запад, через Ауэзд на Аустерлиц. Для того чтобы это сделать, нужно было миновать узкий проход между южным склоном Праценского плато и рекой Литавой, в то время как на плато стоял сам император в окружении гвардии, дивизия Вандамма и драгуны Буайе.