Как ни странно, официальный рапорт начальника штаба драгунской дивизии подтверждает вторую, более прозаическую версию: «Дивизия произвела несколько атак на русскую кавалерию и казаков. Но они были прикрыты с одной стороны озером, а с другой стороны – деревней… где собралась вражеская пехота. Поэтому противник не был опрокинут до тех пор, пока не подошла пехота»[918].

Таким образом, образцовые действия батареи Сиверса оттянули на целый час «момент истины» для союзной армии. Отважные действия русских артиллеристов позволили генералу Буксгевдену с частью пехоты форсировать Литтаву в Ауэзде и выйти из-под удара. Император, очевидно, мог бы бросить в бой гвардейскую пехоту, пока части Вандамма не были еще окончательно собраны, но он предпочел сохранить этот резерв на случай непредвиденных осложнений и ввел в бой только гвардейскую артиллерию, которая открыла огонь с Праценского плато. Однако завершение боя за Сокольниц высвободило почти полностью дивизию Сент-Илера и бригаду Левассера.

План прудов Зачан и Мениц

Приближение этих частей к месту описываемых событий послужило сигналом к атаке. Полки дивизии Вандамма, давно ждавшие приказа идти вперед, обрушились со склонов плато на отступающие колонны. Атака французов была яростной и неудержимой. «Солдаты уже не просто шли в атаку, они летели на врага. Их командиры вынуждены были сдерживать их пыл. Не было ни одного, кто остался бы позади, и все пылали желанием отличиться еще больше. Невозможно было отличить новобранцев от старых воинов; этот день словно дал молодым солдатам десять лет опыта»[919].

Отчаянно дрался и 4-й линейный полк, жаждавший взять реванш за потерю своего орла. «Мы устремились на русских в тот момент, когда они проходили через деревню, – вспоминал майор Бигарре. – Московский полк под командованием полковника Сулима был захвачен в плен моим вторым батальоном, а первый батальон взял в плен роту гренадер из того же полка и два знамени»[920].

Стремительное наступление Вандамма было началом разгрома войск левого крыла союзников. Ланжерон вспоминал: «Рядом с Ауэздом был плохой мост через канал. Граф Буксгевден прошел через него один из первых вместе со своей свитой. Вскоре после этого мост проломился под австрийской пушкой, и в то же время сильный французский отряд (это был Вандамм) ворвался в деревню Ауэзд и пробился к самому мосту. Батарея, стоявшая на высотах, била по нам при переходе через канавы»[921].

Было около 15:30. Войска, которые еще некоторое время тому назад отступали, сохраняя относительный порядок, охватила паника. Беспорядочные толпы, не слушая офицеров, бросились назад в сторону Тельница. Настигнутые французами уже больше не оказывали сопротивления и толпами сдавались. «Здесь случилась паника, и 4000 человек были взяты в плен вокруг Ауэзда»[922], – бесстрастно отметил в своем описании битвы Штуттерхайм.