— В том числе и политика? — спросил Плевако.

— Да, в какой-то мере и политика. Однако дразнить японцев в этом отношении излишней любознательностью я не собираюсь.

— И, разумеется, вернетесь не с пустыми руками? Привезете интересные зарисовки, редкие сувениры?

— Это прежде всего. Не сувениры, а экспонаты, которые могут пригодиться для выставок, — пояснил Верещагин.

— Опять, Василий Васильевич, интересная поездка!

— Положим, не всегда бывают интересные поездки, — заметил Верещагин. — Но полагаю, Федор Никифорович, что эта будет интересной. Япония — такая держава, которую, на мой взгляд, напрасно у нас недооценивают. Судя по всем данным, проскальзывающим в печати, она, кажется, скоро нам напомнит о своем существовании.

— Да, этого следует ожидать, — согласился Плевако. — В газетах нередко встречаются тревожные намеки по поводу Кореи и Маньчжурии. Пожалуй, в недалеком будущем возможно столкновение на Дальнем Востоке.

— Не все дипломатические тайны освещаются в печати, — сказал Верещагин. — Народ не знает, что по договору от тридцатого января прошлого, 1902 года против нас за спиной Японии стоит Англия, отнюдь не заинтересованная в укреплении российского могущества на Дальнем Востоке. А впрочем, поживем — увидим! Во всяком случае, может возникнуть война, никому не нужная, бессмысленная… Нет, что ни говорите, Федор Никифорович, надо успеть побывать в Японии!.. Давненько я подумываю об этой стране восходящего солнца, и время выбралось подходящее. Поеду!..

Во время разговора в мастерскую вбежал сын Верещагина, Вася. Бросился к отцу:

— Папа, не езди… Японцы нехорошие…

— Кто тебя научил это сказать?

— Мама.

— Эх ты, орленок! Подожди, вырастут у тебя крылья, не усидишь дома… Я тебе и сестренке японских гостинцев привезу, каких в Москве нет.

Вася побежал к матери, стал успокаивать ее:

— Папа привык ездить, он нам подарки привезет… — и добавил от себя: — Даже мартышку с очками!

Между тем Верещагин и Плевако в ожидании, когда им будет подан обед, сидели в мастерской и продолжали разговор.

— Годы теперь мои не те, согласен с вами. Рискованно путешествовать, здоровье пошатывается, — тяжело вздыхая, говорил художник. — Голова полысела, борода поседела. Силенка вроде бы есть, а что касается души, она — молодая, двадцатилетняя. Не сидится ей на месте. Но я не тот, совсем не тот… В Америку ездил, картины показывал, свои идеи рассказывал, сколько было слушателей и слушательниц! Был успех, и были крупные огорчения. В Японии я не собираюсь ни с кем спорить, никому не буду навязывать своих мнений. И — никаких выставок! Буду созерцать неведомые мне красоты, делать безобидные зарисовки и знакомиться с жизнью народа. Одним словом, больше культурного отдыха, нежели хлопотливой деловитости. От всего этого мне и отдохнуть пора…