– Ты любишь меня? – спросила Мэри.

– Конечно, – ответил Кэлами, но в его тоне не хватало убедительности.

Угрожающе она снова потянула прядь его волос, зажатую между пальцами. Ее возмущало, что он отдалялся от нее, отказывался отдать ей себя целиком. И отвратительное понимание, что он, видимо, любил ее недостаточно, усиливало в ней уверенность в чрезмерности своей любви к нему. Ее злость в сочетании с чисто физически ощущаемой благодарностью за то, что Кэлами вообще умел вызывать в ней сильные эмоции, придавала ей сейчас дополнительной страсти. Неожиданно Мэри поняла, что может играть роль пылко влюбленной, своего рода Жюли де Леспинас, причем импровизировать в этой роли без малейших затруднений.

– А ведь я могла бы возненавидеть тебя, – небрежно произнесла она, – за то, что ты заставил меня с такой силой полюбить.

– Тогда как насчет меня? – спросил Кэлами, все еще размышляя о свободе. – Разве у меня нет права на ненависть?

– Нет. Потому что ты не любишь меня так же.

– Но ведь суть проблемы в ином, – заметил Кэлами. – Мы ненавидим не чувство любви само по себе. Любовь вызывает ненависть, потому что начинает мешать чему-то другому.

– А, теперь понимаю, – с горечью вздохнула Мэри. Она была уязвлена так глубоко, что даже забыла причинить ему боль, дернув за волосы. Повернувшись к Кэлами спиной, продолжила: – В таком случае извини, если помешала твоим более важным занятиям. Как, например, размышлениям о собственной руке.

В эту реплику она постаралась вложить весь свой сарказм. И презрительно рассмеялась. Наступило молчание. Кэлами не пытался прервать его. Он был оскорблен столь пренебрежительным отношением к теме, которая для него стала не просто серьезной, а даже сакральной. Первой заговорила Мэри:

– Может, ты все-таки расскажешь, о чем на самом деле думал? – тихо спросила она, поворачиваясь к Кэлами лицом. Когда человек влюблен, он готов подавить свою гордость и сдаться. – Скажешь? – Мэри взяла его руку, принялась целовать ее, но потом вдруг укусила за палец так больно, что Кэлами взвыл.

– Почему ты делаешь меня несчастной? – воскликнула Мэри и представила себя лежащей на постели лицом вниз, мучительно содрогаясь от рыданий. Поистине требуется невероятная сила духа, чтобы стать по-настоящему несчастливой!

– Я делаю тебя несчастной? – повторил Кэлами с раздражением в голосе. Он еще не оправился от боли в пальце. – Но ведь это неправда. Я приношу тебе неслыханное счастье.

– Ты заставляешь меня грустить!

– Что ж, в таком случае мне лучше удалиться и оставить тебя в покое.

Кэлами убрал руку, которой обнимал Мэри за плечи, словно действительно собрался уходить.