– Я… – начала она, заикаясь. – То есть я хочу напомнить, что вы сказали… Что он… Что я… Что он вроде влюблен в меня.

– Ах, ты об этом, – промолвила миссис Олдуинкл, не заинтересовавшись темой.

– А вы разве не помните?

– Теперь припоминаю. Ну и что же?

– И тогда я… Вы помогли мне обратить на это внимание.

– Да, – кивнула миссис Олдуинкл.

Воцарилось молчание. Старею, старею, безжалостно напоминали часы. Ирэн склонилась вперед, и внезапно из нее полились откровенности:

– Я так люблю его, тетя Лилиан! Сильно, очень сильно. И он тоже любит меня. На Новый год мы собираемся пожениться. Свадьбу устроим тихую, без всякой шумихи, без толп гостей, которым нет до нас дела. Просто зарегистрируем брак, а потом сядем в «велокс» и…

– Что ты несешь? – произнесла миссис Олдуинкл и повернула к племяннице лицо, искаженное злобой. – Уж не хочешь ли ты сказать… И что это вам взбрело в голову, двум молоденьким недоумкам?

По-детски радостное и возбужденное лицо Ирэн сделалось изумленным и несчастным. Она побледнела, губы ее задрожали:

– Но я ожидала, что вы обрадуетесь за нас, тетя Лилиан. Я думала, что принесла вам хорошую новость.

– Обрадуюсь тому, что ты изображаешь из себя дуру? – усмехнулась миссис Олдуинкл.

– Но ведь вы навели меня на эту мысль…

Миссис Олдуинкл оборвала ее так резко, что более опытный психолог, чем Ирэн, мгновенно понял бы – она сама в глубине души сознавала всю свою неправоту.

– Чепуха! Надеюсь, ты не станешь утверждать, – будто я предложила тебе выйти за него замуж?

– Я этого не говорила.

– Вот видишь!

– Но вы удивлялись, почему я до сих пор не влюбилась…

– Я всего лишь пошутила. Подумаешь, телячьи нежности…

– Но почему я не могу выйти за него замуж? – спросила Ирэн. – Если я люблю его, а он любит меня, почему нам не пожениться?