В доме Шейла раскладывала по тарелкам ломти хлеба с маргарином для сегодняшнего Безумного Чаепития, но, увидев испачканного сына, кинулась в нему:

– Кто это сделал? Снова Робби Блейн? Ах он маленький мерзавец…

– Займись Кристофером, – сказала Бетт, – а я закончу тут.

Она пришла рано, самой первой. Гарри появился на кухне, когда она ставила на огонь чайник. Он мрачно насупился, слушая рассказ Бетт о происшествии во дворе.

– Эти маленькие ублюдки уже несколько месяцев его донимают. А стоит мне их поймать и стукнуть лбами, как на меня уже налетают их папаши. – Гарри протянул ей посудное полотенце. – Ну, можно надеяться, что к следующей неделе все это прекратится.

– А что случится на следующей неделе?

Долгая пауза.

– Я уезжаю. – Он посмотрел ей в глаза. – Я записался добровольцем, Бетт.

Мгновение – одно замершее, замерзшее мгновение – они молча стояли в тесной кухне. А потом Бетт коротко и недоверчиво рассмеялась.

– Тебя же не пускают, – напомнила она.

– Пускают, если пойти в военно-морскую авиацию, – тихо сказал Гарри. – Если собьют, то падаешь в море, а значит, никакой опасности, что возьмут в плен. И БП тогда тоже ничем не рискует.

– Капитан Тревис тебя не…

– Тревис отпустил Кита Бейти из Шестого корпуса еще в июне сорок второго. А теперь отпускает меня. Я собирался сказать тебе после Чаепития, но… – Гарри сделал глубокий вдох. – Все уже решено, Бетт.

– Нет! – Слово прозвучало почти как стон. Бетт застыла, сжимая в руках полотенце, охваченная внезапным ужасом.

– Вижу, ты ей уже сказал. – На кухню вошла Шейла, заправляя выбившуюся прядку под сетку, покрывавшую ее волосы. – Поговори с ним, Бетт. Я уже охрипла от споров. Если он не хочет слушать жену, так, может, хоть любовницу послушает, чтоб его черти взяли, – заявила она, бросив на Гарри испепеляющий взгляд.

– Справедливости ради, – заметил он с улыбкой, – термин «любовница» относится к женщине на содержании, а нашу Бетт никто не держит там, где ей не хочется быть.

Шутка не имела успеха. Шейла развернулась и зазвенела чашками, оставив Бетт одну на поле боя. Бетт скрестила руки и затолкала подальше свой страх.

– И давно ты это надумал? – начала она.

– С января.

Именно в январе они с Гарри поспорили, какая борьба важнее – с оружием в руках или с карандашом. С тех пор ни один не упоминали этой ссоры. Гарри был с ней нежен и баюкал ее на своем массивном теле, как в колыбели, каждый раз, когда им доводилось быть вместе, а она благодарно падала в его объятия, радуясь, что они не возвращаются к тому спору. Она была ему благодарна – и все это время он планировал то, что теперь совершил. Бетт набрала воздуха и вместе с воздухом будто вдохнула заряд гнева.