– Я иду на фронт, – сказал он, когда они замолчали. – Я люблю того мальчонку в спальне наверху больше всего на свете, и вас обеих я тоже люблю, но все равно иду.
К своему ужасу, Бетт набросилась на него и начала колотить кулаками куда попало. Она не могла остановиться. Паника рвалась наружу, как попавшая в силки птица.
– Подлец! – крикнула она, понимая, что вот-вот разрыдается, и продолжая бить. – Ах ты подлец!
Гарри молча сносил удары. Это Шейла оттащила Бетт от него.
– Прекрати, на вас смотрят, – прошипела она.
Обернувшись, Бетт увидела в дверях несколько только что пришедших Безумных Шляпников: Джайлз, Маб и близняшки Глассбороу с округлившимися глазами неуверенно замерли в дверях. Бетт отвернулась, чтобы спрятать лицо, а Гарри смущенно пригласил их войти. Ей хотелось продолжать молотить кулаками по нему, пока не брызнет кровь. Она обхватила себя за плечи и сгорбилась, стыдясь, что до такой степени перестала собой владеть.
– А почему они ссорятся? – донесся до нее из коридора шепот Валери Глассбороу, обращенный к сестре.
– Тебе нужно объяснить, что такое
Бетт схватила свое пальто:
– Я не останусь.
Гарри последовал за ней в весенние сумерки.
– Бетт…
– Черт возьми, Гарри, ты ведь математик, а не летчик! – Она вырвалась, когда он попытался дотронуться до ее руки. – Ты можешь сделать настолько больше здесь, в БП, и все же идешь на фронт из-за какого-то… неуместного благородства. И тебя собьют над Атлантикой…
Представив себе, как Гарри тонет в сверкающем под солнцем море, сидя в прошитом немецкими пулями самолете, Бетт почувствовала, что к горлу подступают рыдания. Его сложный, созданный для изысканий мозг превратится в серую кашу и больше никогда не вычислит настройки шифровок с подводных судов, не обобщит математические доказательства. Война уже забрала стольких мужчин; зачем губить еще и ее прекрасного, гениального Гарри?
«Ты меня любишь?» – спросил ее Гарри в январе, и тогда она не знала, что ответить. Быть может, таким образом он и пытается добиться от нее ответа?
– Я тебя ненавижу, – прошептала она, понимая, насколько по-детски это звучит. Но она была слишком убита горем, чтобы стесняться этого. – Не смей мне писать, когда уедешь, идиот! Ходячий мертвец! Не смей.
До королевской свадьбы девять дней. 11 ноября 1947 года
До королевской свадьбы девять дней. 11 ноября 1947 года