– Тарик, последние несколько месяцев я наблюдала, как ты взрослеешь и меняешься. И знаешь что? Это было круто!

– Спасибо.

– Нет, я серьезно. Мне кажется, ты и вправду начинаешь понимать, как устроен этот мир.

– Шарль де Голль?

– Не только. Скажи, почему ты решил поехать в Париж?

– Хотел убежать. Что-то найти. Не знаю. А ты как думаешь?

– Я думаю, тебе захотелось наладить контакт с окружающим миром, хотя тогда ты этого еще не понимал. Ты больше не мог целыми днями сидеть в телефоне и стал вынашивать идею: разузнать что-то о матери. Конечно, ты толком не понимал, зачем все это нужно и почему, но мне кажется, именно в тот момент ты впервые ощутил потребность в чем-то разобраться. Ты жаждал понимания.

Я слушал Ханну и чувствовал, как внутри разгорается стыд. Я не выдержал:

– Вот увидишь, однажды я разбогатею и… И тогда уж по-настоящему тебя отблагодарю. За все.

Она рассмеялась.

– Да ну, забудь! Жизнь – штука переменчивая. За белой полосой всегда наступает черная, и наоборот. Так что в нашу следующую встречу домохозяином со свободной комнатой будешь ты, а я буду нищей беглянкой. Надеюсь, ты меня приютишь.

– Конечно. Ведь мне тогда будет тридцать один, а тебе – девятнадцать.

Шутка получилась странная, но Ханна не обиделась и продолжила:

– А еще я очень надеюсь, что когда-нибудь смогу стать таким же хорошим соседом, каким был для меня ты.

– Прости, что не сказал тебе про Джулиана.

– Давай уже, иди! А то опоздаешь.

– Ладно. Чем планируешь заняться?

– Завтра поеду в концлагерь.

– Повеселись там от души.

Вручив ей пакет с остатками травки Джамаля, я покачал головой и сказал: