– Я из дома короля Артура, а зовут меня Агловаль.

– И что вы едете искать?

– Мы вдесятером идем по следу некоего рыцаря, который проезжал мимо королевы, везя у луки седла отрубленную голову, вполне возможно, голову Ланселота Озерного, и нам нельзя остановиться, пока мы не найдем его.

Жоффруа утаил волнение, поднятое в нем этими словами; если его узнают, Агловаль заподозрит в нем убийцу Ланселота.

– Спору нет, – сказал он, – гибель такого рыцаря была бы весьма прискорбна; однако вы понесли и более тяжелые потери: до меня доходят слухи про Кэя-сенешаля, Сагремора Шалого и Додинеля Дикого.

– Вы заблуждаетесь; куда плачевнее была бы утрата одного Ланселота.

– Но право же, любезный сир, разве вы не изъявили бы благодарности тому, кто вернет вам сенешаля?

– Мы были бы счастливы увидеть его снова.

– Тогда приходите завтра к Шпалерной обители, там вы его найдете.

– Непременно буду.

И назавтра на рассвете Агловаль направился к обители, а Жоффруа де Мопа пошел отпереть темницу Кэя-сенешаля, уведомив его, что он свободен при единственном условии: явиться на встречу с Агловалем у обители и скрыть ото всех имя того, кто держал его в плену. Радуясь обретенной свободе, Кэй готов был обещать все, что от него потребуют. Жоффруа велел его накормить, ему вернули доспехи, и в Третьем часу он был у Шпалерной обители. Агловаль ему обрадовался, но тщетно пытался выведать у него имя того, кто его пленил. Узнав о поиске, затеянном десятью сподвижниками, сенешаль без колебаний дал клятву на деревянном кресте, воздвигнутом неподалеку, что ради любви к Ланселоту он поедет с ними заодно. Но прежде чем последовать за Агловалем, вернемся к мессиру Гавейну.

CXXVI

CXXVI

Через пять дней после расставания с соратниками он заскучал, не находя ни одного приключения; и по дороге погрузился в полудрему. Наконец, когда он проезжал мимо дома Матамаса, владелец замка заметил его и приветствовал; но он его не увидел и ответить не мог. Разозлясь на то, в чем усмотрел обидное презрение, Матамас пошел к себе и велел принести доспехи. Его оруженосцы спросили, куда он собрался.

– Пойду, – сказал он, – проучу одного чванливого рыцаря, который не соизволил мне ответить на приветствие. Я не успокоюсь, пока не собью с него спесь.

Он вскоре догнал мессира Гавейна. Едва завидев его издалека, он окликнул:

– Повернитесь, сир спесивец, или я поддам вам сзади.

Эти громкие слова разбудили мессира Гавейна. Он услышал, как на него несется конь; он развернулся, взялся за щит, наставил глефу и ударил соперника так жестоко, что тот плашмя растянулся по земле. Он тут же сошел, привязал к дереву своего коня, напал на Матамаса, пока тот поднимался, сбил его во второй раз и сорвал с него шлем[344] так резко, что ободрал ему нос.