– Ты не очень долго ждал. Мне все-таки было мало лет.

– А если бы ждал, вышло бы иначе?

Мэриен стало жаль его, такая надежда прозвучала у него в голосе, как будто прошлое можно изменить.

– Да, хотя не знаю, лучше ли.

Он повернулся на бок, к ней лицом.

– Это ты затолкала нас в кровать. Тогда ты не считала себя малолеткой.

– Я не про то, что мы очутились в постели. Я про Гольца и аэроплан. Мне было слишком мало лет, я не могла понять про сделку.

Она думала, Баркли сейчас разозлится, но он под одеялом взял ее за руку.

– Я не думал ни про какую сделку. Это был подарок.

Она продела пальцы сквозь его.

– Неправда.

– Ты не думаешь, что все может измениться? С ребенком?

– Не так, как тебе хочется.

– Ты ведь могла обойтись без меня. Могла удрать и придумать еще что-нибудь, чтобы летать, если действительно хотела.

– Ты дал бы мне уйти?

Стук в дверь. Матушка Маккуин внесла на подносе чайник под вязаной грелкой и одну чашку с блюдцем. Поставив поднос на ночной столик, нагнулась налить.

Они присели, откинувшись на подушки. Не обращая внимания на Мэриен, матушка дала Баркли чашку чая и, положив руку между его колен, сказала:

– Не давай дьяволу скрутить тебя.

– Это не дьявол, мам. – Голос Баркли был нежен. – Как ты не догадалась, что те монахини несли полную чушь?

– Я думала, она тебе поможет, – мать кивнула на Мэриен. – Нет. Она делает вид, что страдает, а на самом деле несет страдание.