– Мам, оставь. Я больше не буду пить. Обещаю.
– Дьявол заставляет тебя врать.
– Мне надо отдохнуть, мам. Когда будешь уходить, прихватишь дьявола с собой?
– Только ты можешь прогнать его, – ответила она, но, выходя, закрыла за собой дверь.
Баркли налил еще чаю и дал чашку Мэриен. Та спросила:
– О чем она?
– Пьянство доводит человека до греха. Она считает, что я попался в руки бутлегеров – посредников дьявола.
– Она не знает, что ты бутлегер?
Чай был слишком сладкий. Мать положила сахар в чайник.
– Разумеется, нет.
Чистая правда. Матушка Маккуин сидела взаперти в четырех стенах на ранчо, кроме воскресений, когда Сэдлер и Кейт брали ее в церковь. Если Баркли хотел удержать членов общины от лишних разговоров, присутствия Сэдлера хватало, да и в любом случае разве они осмелились бы сказать ей что-нибудь в лицо? И все же матушка Маккуин наблюдательна. Она все знает, решила Мэриен, хотя и притворяется, что нет. Три женщины – она, Кейт и Мэриен – живут в одном доме с тремя разными мужчинами, и все они – Баркли Маккуин.
– А что она говорит про меня?
– Ох. – Баркли надул губы, якобы ему неохота объяснять. – Она считает, хорошая женщина не дала бы мне пить. Поскольку ты мне не помешала и поскольку ты не беременна, она делает вывод, ты, дескать, нехорошая женщина. В ее логике есть прорехи – ей так и не удалось отвадить от пьянства моего отца. Правда, я не он. Я редко пью. – Это было сказано жалостливо. – Но теперь ты разбила ее надежды.
– Она действительно думает, что ты скотовод?
– Я и есть скотовод, – ответил Баркли. – А ты бесплодная жена, которая довела меня до пьянства.