– Я уже решила, ты совсем уехала, – сказала ей Кейт, когда Мэриен вернулась затемно.

На следующее утро Мэриен расчехлила, отвязала «Стирман» и оттолкнулась от изрытой взлетной полосы Бэннокберна с налипшей на колеса грязью. Только в воздухе, лениво покачивая крыльями, любуясь снежными вершинами гор, она решила слетать в Миссулу и сделать сюрприз Джейми.

Парни с аэродрома подбросили ее до Рэттлснейка. Дом еще больше обветшал. Она думала, Джейми, оставшись один, приведет его в порядок, но краска отслаивалась, отошедшая черепица на крыше коробилась, вокруг дома все заросло по-зимнему коричневым сорняком. Мэриен хотела пройти в боковую дверь, но ее вдруг захлестнула волна неловкости. Впервые, сколько помнила, она прошла к главному входу и постучала.

От стука поднялся беспорядочный, неугомонный лай, похоже, по ту сторону двери собралась армия собак. Мэриен приложила ухо к деревянной панели, пытаясь услышать шаги. Опять постучала. Лай взметнулся на новую, бешеную высоту, наконец послышался скрип лестницы, голос Джейми, велевший собакам успокоиться. Дверь приоткрылась, и выглянул брат:

– Привет. – Он словно увидел незнакомку.

Под глазами темные круги, щеки водорослями облепила клокастая светлая борода, одежда испачкана краской.

– Ты ужасно выглядишь, – вместо приветствия ответила Мэриен. – Что с тобой?

– Ничего.

Пять собак, выбежав на улицу, задрали лапы или присели в мертвой траве и рыхлом снегу. Джейми задумчиво посмотрел на них.

– Я потерял ощущение времени. Они сидели взаперти весь день. Ужасно с моей стороны. Который час?

Она подняла руку и посмотрела на часы:

– Первый.

Вдруг Джейми будто стряхнул с себя странное наваждение, чем бы оно ни объяснялось, и потянулся обнять ее.

– Мэриен!

С резким отвращением она вдохнула исходящие от него намешанные запахи немытого тела, скипидара и алкоголя. Ей хватило в жизни пьяных мужчин.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Джейми.

– Навещаю тебя.

– Заходи.

Он открыл дверь и жестом пригласил ее пройти.

В доме было холодно и темно, занавески задернуты. Повсюду – на полу, на мебели – стояла посуда, в некоторых мисках еще оставалась вода для собак, на тарелках следы того, чем он там их кормил. Две собаки кружили вокруг нее, пыхтя и задирая головы, как будто извиняясь за положение вещей.