— Это твоё дело, я распоряжусь. И ещё у меня условие есть. Тайник под дворцом должен соединяться с подземным ходом из-под собора Успения Богоматери. Чтобы при случае из дворца можно было тоже выбраться этим же ходом за крепостные стены. В тех ходах со стороны дворца надо оборудовать прочные ворота с запорами, чтобы никто чужой не мог в них проникнуть. Ни с улицы, ни из храма. Всё понятно? Тогда не откладывай. Условия для твоего проживания в Москве останутся прежними, а жалованья я тебе прибавлю. К тем десяти рублям, которые ты получаешь теперь ежемесячно, я прибавляю ещё пять!

— Премного благодарен, — искренно обрадовавшись, склонился Аристотель.

Он не ожидал такой щедрости от великого князя. И, честно признаться, подумывал о том, чтобы упросить государя отпустить его обратно на родину, как договаривались прежде, ведь основная работа его была практически завершена. Но теперь, когда заработок его столь заметно увеличился, он был не против потрудиться на Руси ещё. Что и говорить, хоть и были тут зимы холодными, а люди грубоватыми, условия для жизни здесь у него были просто превосходными. Иной титулованный дворянин в Венеции мог бы ему позавидовать. Бесплатные апартаменты рядом с великокняжеским дворцом, прислуга, бесплатная обильная еда из государевой кухни, лошади, охота, свобода передвижения по стране, словом, всё для жизни и развлечения. Появились и друзья, в том числе и земляки. В общем, жить можно.

— Нет ли каких трудностей или жалоб? — интересовался тем временем Иоанн у Ивашки Кривцова, который отвечал за материальное обеспечение строительства храма. — Не забирает больше мастеров митрополит?

— Мы сами ему всех каменщиков отослали, нам теперь в храме они не надобны. А кровельщики и отделочники — все на месте. Владыка к себе других пригласил.

«Ай да митрополит, обскакал меня, — подумал Иоанн. — Пока я государственные дела решал да о крепости и о храме хлопотал, он себе огромные палаты кирпичные построил, вот-вот закончит. Сколько материалов, для храма приготовленных ещё предшественником, себе забрал!»

Иоанн знал обо всём, что творилось в Москве, да и во всём государстве, наушников у него хватало. Кое-что в действиях митрополита его раздражало, но он сдерживал себя. Пусть Геронтий строится! Всё это — украшение лица городского.

Иоанн поднялся, давая знак мастерам, что приём окончен. Они тут же откланялись.

— А ты, Митяй, задержись, — обратился Иоанн к толмачу Дмитрию Герасимову, который находился рядом на тот случай, если Аристотель не сможет сам объясниться с государем.