Так или иначе, но эта ночь полнилась треском колесниц, предсмертными вскриками, свистом стрел, бряцанием оружия, и неопытные бойцы пребывали в великом смятении и боялись заснуть, Хоремхеб успокаивал их, говоря:

– Ну-ка, ложитесь спать, крысиные дети, спите и отдыхайте и натрите маслом ваши сбитые подошвы! Я сам буду стеречь ваш сон и оберегать вас!

Я тоже не спал. Всю ночь я обходил лагерь и врачевал раны Хоремхебовых колесничих, а он подбадривал меня:

– Лечи их, Синухе, употреби все свое искусство, ибо отважнее воинов мир не видывал и каждый из них стоит сотни, а то и тысячи этих грязекопателей. Лечи их, потому что я сердечно люблю этих головорезов, которые умеют укрощать лошадей и держать поводья в руках, мне некем заменить их, и отныне каждому новичку придется самому, в бою, учиться управляться с лошадьми и колесницами. Вот почему я готов заплатить тебе по дебену золота за каждого поставленного тобою на ноги!

Но я был сильно раздражен всем этим утомительным путешествием по пустыне, хоть и проделал его в носилках; горло першило от едкой пыли, и меня злила мысль, что из-за дурацкого упрямства Хоремхеба мне придется умереть в руках хеттов, хоть сама смерть меня не страшила. Поэтому я сердито ответил ему:

– Оставь свое золото себе или отдай его вон тем горемыкам, пусть они хоть напоследок почувствуют себя богатыми. Завтра нам всем так и так умирать, поскольку ты заманил нас в эту ужасную пустыню. И если я лечу этих несчастных, то только ради самого себя, ибо, по моему разумению, они единственные во всем войске, кто способен сражаться. Остальные, и прежде всего те, что пришли со мной, потеряют голову и кинутся врассыпную, едва столкнутся нос к носу с первым же хеттом. Я видал, как они пугаются и вздрагивают от треснувшей в темноте ветки, и слышал, как они хором взывают о помощи к египетским богам, когда перед ними выпрыгивает вдруг из норы заяц. Эти смельчаки только на фиванских улицах горазды дырявить друг другу голову, а большой-то кучей они аж на прохожего могут навалиться и перерезать ему горло из-за кошелька. Но в пустыне это овцы, которые под твоим водительством смиренно тащатся на убой, однако в следующее мгновение они разбегутся кто куда. Вот почему я лечу этих несчастных – ради себя, в надежде, что из-за какой-то невероятной удачи и благодаря их стойкости мы сумеем выжить. Но все же самым для тебя мудрым было бы выбрать быстроногих лошадей и подняться на легкую колесницу, прихватив и меня, так что, может быть, нам бы повезло и мы бы добрались живыми до Нижнего царства, а там ты собрал бы свежее и лучшее войско.