С видом отвращения он понюхал хлеб и, отшвырнув его, поднес ко рту кувшин с водой и долго пил, утоляя похмельную жажду. Потом он продолжал:

– На самом деле, говоря с вами, я напрасно трачу время и свои советы: стоит вам услышать боевой клич хеттов и треск их колесниц, как вы начнете скулить и зарываться головой в песок, здесь ведь нет материнского подола, чтобы за него прятаться! Вот на этот случай должен вас предупредить: если хетты прорвут наши укрепления и овладеют водяными складами за нашей спиной, каждый из вас – уже покойник или будет им к вечеру, и в лучшем случае через два-три лунных круга ваша кожа в виде кошелки будет болтаться на руке хозяйки из Библа или Сидона, если, конечно, – в худшем случае – вам не придется сначала повыть на стене с раздавленными членами или с выколотыми глазами поворочать жернова в лагере Азиру. Вот что будет, если хетты прорвутся. Мы окажемся в кольце, нам некуда будет бежать, и всем нам придет конец. Замечу, что у нас и сейчас нет пути для бегства, ибо, если мы отступим от укреплений и отправимся назад, хетты сметут нас колесницами, как разлившийся поток сметает солому. Говорю это, чтобы никому не взбрело в голову бежать в пустыню. А на случай, если кто-то ошибется и забудет, с какой стороны неприятель, я поставлю за нашими спинами пять сотен храбрецов и дам им возможность потешиться всласть, наблюдая за вашей битвой, они воистину заслужили такое право! Так вот, всякому, кто захочет бежать или кто забудет, где неприятель, они перережут горло или кое-что отсекут – знаете, как из похотливого быка делают смирного вола? Так вот, помните: если впереди вам грозит опасность, то позади ждет верная смерть. Но ведь впереди может ждать и победа, и слава – потому что я ни на миг не сомневаюсь, что сегодня мы одержим победу над хеттами, если каждый из нас постарается. Мы все, милые мои, варимся в одной каше, и у нас нет другого выхода, как только победить хеттов, а чтобы их победить, нет другого способа, как только обрушиться на них и бить их тем оружием, которое у вас в руках. Пролить их кровь – вот единственный способ, и поэтому я буду вместе с вами, я буду биться рядом, с плеткой в руке, и если моя плетка будет чаще гулять по вашим спинам, чем по спинам хеттов, то пеняйте на себя, крысиные дети!

Люди слушали его как завороженные, забывая даже переступить с ноги на ногу и уж вовсе не помня о хеттах. Должен признаться, что я забеспокоился, глядя на приближающиеся со всех сторон к укреплениям хеттские колесницы, которые походили на пылевые облака. Но я полагал, что Хоремхеб намеренно тянет время, заражая людей своим спокойствием и избавляя их от тягостного ожидания приступа. Наконец он окинул взглядом пустыню со своего возвышения, поднял руки и произнес: