– Наши хеттские приятели уже скачут на своих колесницах, и я благодарю за это египетских богов, ибо Амон воистину ослепил их, раз они полагаются на свою силу. Но Амон на нашей стороне! Вперед, нильские крысы, пусть каждый займет отведенное ему место и пусть никто не покидает это место без приказа! А вы, любезные мои головорезы, ступайте за этими улитками и зайцами, и присматривайте за ними, и, если они вознамерятся драпать, холостите их, как баранов! Вам я могу сказать: сражайтесь ради богов Египта, сражайтесь ради Черной земли, ради ваших жен и детей! А теперь бегите, мальчики, бегите быстрее, а не то хетты первыми доберутся до наших укреплений и битва закончится, не успев начаться!

Так он напутствовал их, и они помчались каждый к назначенному ему месту, крича на бегу – от воодушевления или от страха, не знаю, – и думаю, что они сами этого не знали. Хоремхеб лениво последовал за ними, а я остался сидеть на уступе, чтобы следить за битвой с безопасного расстояния, ибо я все-таки лекарь и моя жизнь имеет особую ценность.

Хетты пересекли равнинную часть и остановились у подножия гряды, чтобы перестроиться боевыми порядками. Их разноцветные флажки, поблескивание крылатых солнечных дисков на колесницах, пестрые шерстяные попоны, закрывавшие конские крупы от стрел, – все имело роскошный и грозный вид. Было очевидно, что они намерены направить удар всей своей мощи на открытый участок, куда вела к складам воды главная дорога, наспех перекрытая Хоремхебовыми легкими заграждениями, и что они не собираются ни сворачивать в тесные проходы между скалами, ни распылять свои силы, удаляясь в пустыню, где вольные отряды вместе с разбойничьими шайками прикрывали оба фланга Хоремхеба. Кружной объезд по пустыне слишком удлинил бы их путь к водяным складам, а их лошади и так уже нуждались в воде и корме. Кроме того, они вполне полагались на свою мощь и воинское искусство – ни один народ не мог устоять против них! Их боевые колесницы вступали в бой шестерками, десять шестерок составляли полк; всего, я думаю, у них было шестьдесят полков – хетты были педантичным народом и любили круглые числа; и вот против такой силы они имели необученное войско Хоремхеба! Тяжелые колесницы с тремя лошадьми и тремя воинами в каждой образовывали ядро их строя, и, глядя на эти колесницы, я не мог взять в толк, каким образом Хоремхебовы ратники надеются отразить их продвижение, ибо они шли по пустыне медленно и тяжело, как корабли, сокрушая все на своем пути.

Но вот хетты протрубили в трубы, военачальники подняли стяги, колесницы тронулись с места и поехали – сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, вот они почти достигли укреплений, и я вдруг с изумлением разглядел, что среди колесниц во весь опор скачут верховые лошади с седоками, прильнувшими к их спинам. Вцепившись в лошадиные гривы, они изо всех сил погоняли лошадей, колотя их пятками по бокам. Я не мог понять, зачем пустили вперед незащищенных лошадей, пока не заметил, как их седоки, свесившись к самой земле, рассекают ножами натянутые между кольями веревки, в которых, как предполагалось, запутаются ноги лошадей. Теперь же повозки могли ворваться в образовавшиеся проемы, не затевая боя и не опасаясь египетских копий и стрел. Наездники выпрямились и подняли копья. Но они целились не в египтян – они метнули копья так, что те вонзились в землю стоймя, и на конце каждого реял разноцветный вымпел. Все это произошло в мгновение ока, гораздо быстрее, чем я об этом рассказываю, и намерения хеттов были для меня неясны, ибо, прорвав заграждения и повтыкав в землю копья, они повернули лошадей и тем же галопом поскакали назад, сначала смешавшись с колесницами, а затем укрывшись за их строем. Правда, некоторые из них, пронзенные стрелами, попа́дали с лошадей, многие лошади тоже упали и, лежа на земле, судорожно дергались и ужасно кричали.