Опытный воин, увидев такой успех неприятеля, решил бы, что все пропало, но хилые необученные вояки Хоремхеба могли узреть только лошадей, бьющихся в предсмертных судорогах перед укреплениями и в выкопанных рвах. Они видели лишь, что хетты понесли большие потери и перестали наступать, и воображали, что это их смелость и умение остановили натиск. И вот поэтому, громко крича от возбуждения и ужаса, они все скопом ринулись с копьями на стоящие колесницы и, подлезая под лошадей, принялись подрезать у них жилы, стаскивать на землю колесничих, а лучники расстреливали людей, отваливавших камни. Хоремхеб дал им волю, и их численное превосходство решило дело: они овладели многими колесницами и передали их Хоремхебову отряду головорезов, ибо сами не могли управиться с ними: они шарахались от лошадиных пастей, а те, кто залез на повозки, боялись свалиться с них. Хоремхеб не стал растолковывать своему воинству, что все будет кончено, едва сюда подойдут тяжелые колесницы; он положился на свою удачу и на глубокий ров, который он велел выкопать подальше, посреди прохода, и который прикрыли кустарником и хворостом. Поэтому хетты на легких колесницах не заметили его и остановились здесь, решив, что все укрепления пройдены.

Расчистив достаточно широкий проезд для тяжелых колесниц, те хетты, что уцелели, взобрались на свои повозки и поспешно бежали, что возбудило в Хоремхебовых войсках великое ликование, ибо они вообразили, что уже победили, и ретиво принялись колоть копьями упавших во рвы лошадей, чьи ноги были переломаны, и хеттских воинов, свалившихся с колесниц и пытавшихся теперь укрыться между камнями. Однако Хоремхеб тотчас приказал трубить в трубы, заваливать проход камнями и наклонно втыкать в песок копья остриями в сторону противника. Больше ничего он сделать не мог. Чтобы избежать напрасных потерь, он поставил людей по обеим сторонам от прохода за линией укреплений – иначе мощные резаки тяжелых повозок, вертясь вместе с колесами, скосили бы людей, как спелые колосья.

Развести воинов он сумел в последнее мгновение, ибо не успела истечь самая малая мера в водяных часах и пыльное облако еще не развеялось над долиной, как тяжелые боевые колесницы хеттов, цвет и гордость их войска, пришли в движение и понеслись с грохотом и лязгом, сминая все на своем пути. Их влекли могучие рослые лошади – куда выше египетских – с металлическими начельниками, защищавшими их головы, и тяжелыми шерстяными попонами. От массивных колес с легкостью отлетали в сторону даже крупные обломки каменных глыб; вот колесницы врезались в пыльное облако, и уставленные в земле копья переломились, как сухие тростники, с лету сбитые лошадиными крупами. Вой и стенания поднялись в долине, и я услышал хруст тел под колесами повозок и нечеловеческие вопли рассекаемых надвое резаками людей. Я вскочил и стал озираться вокруг, ища путей для бегства, но их не было.