Непостижимо своенравна была чума как в своем губительном выборе, так и в своей милости, ибо выживали вовсе не самые крепкие и здоровые, часто именно слабые и истощенные поправлялись, словно в их телах она не могла найти себе достаточной пищи. Поэтому, пользуя чумных, я пускал им кровь, стараясь сколько мог ослабить больного, и не позволял ему есть во все время выздоровления. Таким методом я вылечил очень много больных, другие – и их тоже было немало – умерли у меня на руках, несмотря на все мои старания, так что я не знаю, было ли мое лечение правильным. Все же мне приходилось что-то делать с заболевшими, дабы они не разуверились в моем искусстве, – к больному, не верящему в выздоровление и искусство врача, смерть приходит куда вернее, чем к тому, кто верит. Мой метод лечения чумы был тем не менее лучше иных, ибо обходился больному много дешевле.

Корабли перенесли чуму и в Египет, но там она погубила куда меньше народа, чем в Сирии, ибо сила ее истощилась, и большинство больных не умирали, а излечивались. В тот же год с разливом чума исчезла из Египта, а зимою ушла и из Сирии, так что Хоремхеб мог наконец собрать своих людей и продолжить войну. Весной он перешел с войском через горы на равнину у Мегиддо и дал хеттам большое сражение, после которого хетты стали просить мира, а царь Буррабуриаш в Вавилоне, видя успех Хоремхеба, настолько осмелел, что вспомнил о своем союзе с Египтом. Самым дерзким образом он двинул войско на хеттов, вступив на некогда митаннийскую землю, и изгнал хеттов с тучных пастбищ Нахарины. Вот тогда хетты и предложили Хоремхебу мир – когда поняли, что утратили власть над разоренной Сирией: они были опытными воинами и бережливыми хозяевами и не желали ради пустой славы подвергать опасности боевые колесницы, необходимые им для усмирения Вавилонии.

Хоремхеб ликовал, получив мир, – его войско сильно поредело, а Египет был истощен. Ему не терпелось как можно скорее заняться восстановлением Сирии, наладить торговлю и таким образом выгодно использовать эту землю. Но как условие заключения мира Хоремхеб потребовал от хеттов сдачи Мегиддо, крепости, которую Азиру сделал своим главным оплотом и окружил неприступными стенами и башнями. Поэтому хетты захватили Азиру вместе с его семьей в самом Мегиддо, забрали несметные богатства, свезенные сюда со всей Сирии, и передали Хоремхебу закованных в цепи пленников – Азиру, его двух сыновей и жену Кефтиу. В знак своих миролюбивых и добрых намерений хетты прислали их прямо в лагерь Хоремхеба, чуть отсрочив передачу самого Мегиддо, чтобы успеть разграбить город и отогнать стада овец и крупного рогатого скота с земли Амурру на север, ибо та по условиям мирного договора отходила к Египту. Хоремхеб не чинил им в этом препятствий. Он велел трубить в трубы, знаменуя конец войны, и устроил пир, на который пригласил хеттских царьков и военачальников, пил с ними ночь напролет и похвалялся своими подвигами. На следующее утро он собирался перед всем своим воинством и на глазах хеттских военачальников казнить Азиру вместе с его семьей в ознаменование вечного мира, который отныне воцарится между Египтом и царством Хатти.