– В какую еще тетрадь?

– Я в эту тетрадь все грубые слова записываю.

– Но это же просто ужасно, Рита!

И все они дружно, хотя и немного истерически, расхохотались.

Глава двадцать шестая

Глава двадцать шестая

Питер стал хуже к ней относиться, и Клара не могла понять, уж не объявление ли о помолвке тому виной? Впрочем, это объявление, похоже, подействовало на всех. Дети были явно встревожены, сколько бы она ни пыталась их заверить, что в ближайшее время никаких изменений в жизни Грейнджа не произойдет. После того «собрания» Пег даже ночью описалась, у Терри то и дело болела голова, и кто-то – должно быть, Питер со своими сигаретами, хотя он и отрицал свою вину, – прожег дыру на ковре в гостиной.

Зря она так рано объявила им об этом. Такая же ошибка, как сказать Бандиту «пойдем гулять», когда вовсе и не собираешься никуда идти – подобные вещи и самой Кларе пришлось весьма непростым способом усваивать.

– Возможно, к Питеру просто временами возвращается прошлое, и эти воспоминания для него мучительны? – предположила мисс Бриджес.

Вполне разумное предположение. У всех этих детей было мучительное прошлое, но Питер был самым старшим и уже достиг того возраста, когда особенно часто задумываешься о собственной жизни. Клара решила, что ему следует уделить побольше внимания. Ей совсем не хотелось, чтобы он последовал примеру Морин, по которой она очень скучала. В былые времена общение с Питером было для Клары делом легким и приятным. Он всегда отличался спокойным нравом, был вежлив и немногословен. Он и теперь внешне выглядел спокойным, но чувствовалось, что в душе у него словно что-то кипит. И стал все чаще отказываться выйти с Кларой в сад и покурить там на свободе.

– Питер, у меня «Лаки Страйкс» есть!

Он не реагировал. Продолжал лежать на постели спиной к ней и даже не думал повернуться.

– Я не хочу. Уходите.

– Послушай, это просто невежливо.

– Пожалуйста, уходите.

Когда Клара впервые с ним познакомилась, она ничего подобного даже представить себе не могла. Ей тогда казалось, что они с Питером удивительно похожи. Тот самый тихий омут, в котором черти водятся. Теперь она этого сходства больше не видела. Питер стал казаться ей обыкновенным ворчуном: если это и был тихий омут, то с холодной, неприветливой водой.