Билли уплетал овсянку с таким аппетитом, словно несколько дней ничего не ел.
– И учителя там были ужасные.
– Неужели хуже, чем здесь? – спросила Клара, стараясь, чтобы в ее голосе не особенно слышалось недоверие.
– Гораздо! И потом, эти Петерсоны никуда нас из дома не отпускали.
А вот это Кларе было уже понятно. Билли и Барри очень ценили свободу и обожали слоняться по окрестным полям и лугам. Вряд ли они могли смириться с попыткой Петерсонов заставить их сидеть дома.
– Но…
– Петерсоны – люди хорошие, только мы им не нужны. Им нужны совсем маленькие дети, – сказал Билли, и Барри вовсю закивал в знак согласия.
– Мы для них слишком старые.
– Она пела нам колыбельные!
– Но ведь колыбельные – это так приятно, разве нет? – удивилась Клара.
– Да нужна мне эта «старая утка Йорка»![22] – возмущенно завопил Билли, забыв о догоравшем в тостере ломте хлеба.
– Но он-то явно был человеком интересным, – сказала Клара. Эти двое вели себя так, словно никуда и не уезжали.
– Она обращалась с нами так, словно нам года по четыре!
– По три!
– Ну да, – задумчиво сказала Клара, – она ведь так хотела близнецов.
– Да надо им просто сказать, что Рита и Пег – близняшки, – предложил Билли, выскребая из миски остатки каши.
– И потом, мы по нашим рыбкам соскучились, – прибавил Барри. – Они ведь не умерли, нет?
– Ах, рыбки! Ну, насчет рыбок…
В начале десятого Клара все-таки заставила себя позвонить. Хотя как-то особенно извиняться она вовсе не собиралась. В конце концов, подбирать детям приемных родителей – обязанность Совета; и если у членов Совета имелись хоть какие-то сомнения насчет таких кандидатов, как Петерсоны, то