– Ты не безнадежна, Джуди, не говори так!

– Я даже ребенка от собственного мужа зачать не могу! После стольких лет! После стольких попыток!

– Ох, Джуди, я понятия не имела…

– После всего того, через что Артуру довелось пройти, я не в состоянии дать ему даже такой простой вещи. Той единственной вещи, которая могла бы помочь нам, исцелила бы наш брак.

Ох, Джуди.

– «Зачатие». Какое странное слово, правда? Это как бы самое начало, и я всегда считала, что это получится очень легко, а оказалось… И во мне столько злости и ненависти, а еще какой-то странной ревности к тем, для кого это оказалось так легко. А потом им было столь легко бросить свое дитя и уйти прочь. Как поступили… и некоторые из родителей тех, кто теперь живет в Грейндже.

– Джуди, ты самый очаровательный человек из всех, кого я знаю. Только не надо себя ненавидеть, потому что в голову тебе явилось несколько плохих мыслей. У всех бывают плохие мысли.

А ведь мне следовало бы знать, что с ней происходит.

– Но это же просто ужасно! Каждый месяц я молюсь и надеюсь – и ничего! Как могло мое собственное тело так меня подвести?!

– А что говорят врачи?

– Говорят: «Продолжайте попытки». А попытки я продолжаю уже почти четыре года, Клара! Как долго мне еще их продолжать?

И Джуди бросилась подруге на шею, дрожа всем телом от сдерживаемых эмоций. Клара почувствовала исходивший от ее волос запах шампуня. Несколько лет Джуди, ее лучшая подруга, испытывает жестокие страдания, а она до сих пор ничего об этом не знала! Это трагическое странствие по медицинским кабинетам они проделали не вместе. Ничего удивительного, что их дружба в последнее время так пошатнулась.

– Ты знаешь, – продолжала Джуди, – это все равно, как после всех этих тяжких военных лет, после той войны, которую мы пережили вместе, я теперь вынуждена переживать свою собственную, личную войну. И я не знаю, какая война хуже. Когда я оглядываюсь назад, мне кажется, что то было старое, доброе время – это война-то! – и я чувствую себя такой дрянью из-за всех тех, кто погиб.

– Джуди, ты же не можешь приказать своим чувствам!

– Но это же неправильные чувства! И это никакая не война. Во всем виновато мое собственное дурацкое чрево!

– Господи, Джуди, мне так жаль! Если я могу хоть чем-то тебе помочь, чем угодно, ты только скажи.

Клара навсегда запомнит этот миг: солнце, сдвинувшись, ударило прямо в окно, и золотистые волосы Джуди вспыхнули, как на старой голландской картине. Затем к ним подошел бармен и спросил: «Кому здесь яйцо по-шотландски?», и Клара подняла руку, словно школьница в классе.