Что нас ждет, Бебий?

Рим залит кровью!

Я в растерянности!.. Берут всех подряд – и тех, кто клянется в верности цезарю, и тех, кто проклинает его, кто ходит по улицам, и кто отсиживается дома, кто еще способен спать по ночам, и кого мучает бессонница. Даже если я преувеличиваю, все равно понять, кто есть кто в проскрипционных списках, невозможно. Здесь и ярые противники цезаря Сей Фусциан, Квинт Юний Рустик, здесь и ветеран-преторианец, когда-то лупивший розгами маленького Луция…

Но обо всем по порядку.

На восьмой день Римских игр, в канун сентябрьских ид, в проходе, ведущем в амфитеатр Флавиев (там, как тебе известно, темно даже в самый солнечный день), некий безумец по имени Квинтиан подстерег цезаря и попытался вонзить ему в грудь кинжал.

Я присутствовал при этом дерзком нападении, шел сзади в толпе, сопровождающей цезаря, рядом с Летом. Все произошло внезапно. Из сумеречной полутьмы неожиданно выступила фигура – в тот момент, увлеченный разговором с Квинтом, я не обратил на нее внимания, тем более не разобрал лица. Следом мое внимание привлек резкий и громкий выкрик. Голос у злоумышленника дрожал. В дальнейшем выяснилось, что преступник – юноша из патрицианской семьи, поклонник древних героев и прежде всего Юния Брута и Кассия Лонгина – убийц Юлия Цезаря. По правде говоря, Бебий, эти витающие в облаках, мечтающие о республике молокососы ни на что не годятся. Вот и этот возомнил о себе невесть что! Может, вообразил, что является спасителем Рима? В любом случае вместо того, чтобы дерзко и решительно сотворить свое гнусное дело, он предъявил нашему повелителю кинжал и выкрикнул:

– Это посылает тебе сенат!

Луций в тот момент остался один – он вышел вперед, оставив свиту за спиной, так как через несколько шагов должен был выйти к свету, к зрителям, заполнившим огромную чашу амфитеатра. Трибуны были забиты до предела. После победы над слоном, которую в Ежедневных ведомостях я провозгласил «первым подвигом воплощенного Геракла», за что был награжден весомой премией, позволившей мне расплатиться с долгами и купить маленький домик поблизости от твоей виллы на Целии, граждане валом валили на подобные представления.

Что это я все о пустяках! Поверь, Бебий, пишу, а сам проливаю слезы и никак не могу понять, то ли радуюсь, то ли печалюсь тому, что злоумышленник оказался глуп и, решив сразить Геркулеса, позорно провалил все дело. Но достаточно отступлений, признаний в собственной трусости, в оседлавшей душу немощи, с какой я гляжу на вынесенные на форум головы казненных друзей, официальное ниспровержение их статуй в Риме, Италии и в провинциях, валом покатившиеся конфискации, ссылки, в которые отправляют домочадцев участников заговора, их жен и детей. Горжусь тем, что мне удалось отстоять свою невесту, дочь Норбаны, которую твоя Клавдия сватала за императора и которая вдруг досталась мне. Представь, Бебий, она находит время учить меня хорошим манерам! Шлепает по рукам, когда я первым хватаю кусок. Она рыдает по казненным родителям и не забывает проверить мои рукописи, чтобы исправить грамматические ошибки! Эта девица не брезгует сесть за веретено или взять в руки иглу! Она была определена мне в Эвридики на том злополучном пиру, с которого все и началось.