«Штаб рабочих» потребовал признания факта своего учреждения от партийного комитета города Шанхая, который, по вполне понятным причинам, отказался санкционировать создание структуры, очень походившей на независимый профсоюз. Более двух тысяч членов «Штаба рабочих» захватили направлявшийся в Пекин поезд, чтобы обратить на себя внимание и заручиться поддержкой центральных властей. Чжоу Эньлай приказал остановить поезд в пригородах Шанхая. Тогда рабочие забаррикадировали железнодорожные пути, связывавшие Шанхай с Нанкином и Северным Китаем, вызвав коллапс на железной дороге. От ГДКР в город был направлен Чжан Чуньцяо, который являлся высокопоставленным шанхайским чиновником. В обмен на обещание снять блокаду и вернуться в Шанхай Чжан принял все требования рабочих. «Штаб» был признан официальной организацией, а вину за весь инцидент свалили на партийный комитет города Шанхая [Perry, Li 1997: 32–36].

Единоличное решение Чжан Чуньцяо стало сюрпризом для некоторых его коллег по ГДКР, которые поначалу выразили ему свое неодобрение. Однако Мао практически сразу оказал Чжану поддержку. До сих пор остается неясным, явились ли договоренности по Шанхаю началом фундаментального сдвига общенациональной политики. Чжоу Эньлай провел встречи с профильными министрами и представителями региональных партийных комитетов, чтобы выслушать их мнения о происходящем. Опрошенные были настроены резко против создания рабочими повстанческих организаций, указывая, что последующий за этим хаос приведет к полной остановке производства. 22 ноября Чжоу озвучил свой взгляд на ситуацию Мао, который отверг все сомнения. 9 декабря пекинские власти, наконец, опубликовали документ, закрепляющий за рабочими право на создание собственных «революционных организаций», исходя из предпосылки, что рабочие будут заниматься политической деятельностью только в свободное от работы время. Аналогичный документ распространял новую политику и на коллективные фермерские хозяйства [MacFarquhar, Schoenhals 2006: 142–144].

Это было знаменательное решение, которое радикальным образом расширило масштабы и охват всекитайского восстания. По состоянию на 1966 г. на государственных и коллективных предприятиях КНР трудились 52 миллиона человек – в 75 раз больше, чем насчитывали студенты [State Statistical Bureau 1983: 123]. По сути, власти под руководством Мао санкционировали мобилизацию на участие в движении всех трудовых ресурсов промышленного сектора Китая. Последствия этой директивы проявились быстро и резко. В начале декабря 1966 г. бунт распространился на всю КНР. Студенческое движение оказалось на задворках мятежа.