Большинство университетов открылись лишь в 1972 г., после возвращения преподавателей и администраторов, отправленных в школу «7 мая». Новые студенты приступили к занятиям по-прежнему под контролем группы пропаганды идей Мао. На обучение зачислялось гораздо меньше студентов, чем в 1966 г. Показатели вернулись к предшествующему уровню лишь к 1977 г. [State Statistical Bureau 1983: 511]. Однако самым значительным нововведением оказалась методика отбора абитуриентов. Вне зависимости от применения маркеров классовой принадлежности, существовавшая ранее меритократическая система общенациональных экзаменов давала преимущества студентам из бывших средних классов и «реакционных» домохозяйств. Экзамены были отменены. Возможности попасть в вуз прямо со школьной скамьи больше не существовало. Теперь студенты вузов рекрутировались из коллективных фермерских хозяйств, фабрик и армии. Единственное, что требовалось успешному абитуриенту, – наличие должной классовой принадлежности, опыт политической активности и рекомендательные письма от представителей местных революционных комитетов с политической характеристикой [Andreas 2009: 188–210].

Изгнание в сельскую местность

Новые процедуры приема абитуриентов в вузы вынуждали выпускников средних школ высшей ступени отказываться от незамедлительного поступления в университет или институт и неопределенное время заниматься тяжелым физическим трудом. Учащиеся, не сумевшие поступить в среднюю школу высшей ступени или прошедшие обучение в профессиональных школах или техникумах, зачислялись в штат местных фабрик или других городских учреждений. Абсолютное большинство выпускников средней школы высшей ступени направляли в отдаленные деревни на бессрочную работу в качестве обычных крестьян. Эта практика была распространена в ограниченных масштабах еще в начале 1960-х гг. в таких крупных городах, как Шанхай, где не для всех выпускников средних школ, которые не смогли поступить в вузы по результатам вступительных экзаменов, можно было подыскать подходящую работу [Bernstein 1977a: 36–44; White 1978, 1979]. Теперь же этот подход стал применяться в Китае повсеместно.

Четких временных лимитов пребывания в сельской местности не устанавливалось. Молодым людям из городов предлагалось в одночасье начать новую жизнь в качестве крестьян. Некоторые из них смогли вступить в КПК и в дальнейшем стали кадрами при бригадах и коммунах. Немногочисленные счастливчики, продемонстрировав свои таланты начальству, имели возможность получить рекомендацию для поступления в вуз по целевым квотам для «рабочих-крестьян-солдат». Естественно, молодежи сначала приходилось переживать период адаптации к тяжелым условиям жизни в сельской местности. Городские жители представить не могли, что им придется столкнуться с малопитательным рационом на базе злаков в сочетании с каторжным трудом. Сексуальным притязаниям и даже насилию со стороны сельских кадров подвергались беззащитные девушки-горожанки, которых вынудили жить самостоятельно, вдали от семей [Bernstein 1977a: 121–171; 1977b; Unger 1982]. В последующее десятилетие свыше 18 миллионов молодых людей из городов были направлены в сельскую местность. За это же время лишь 720 тысяч из них смогли поступить в университеты по целевым квотам «рабочие-крестьяне-солдаты» [China Education Yearbook 1984: 969].