Новое наступление впервые спровоцировало волну общественного неповиновения среди рядовых граждан. Период после гибели Линь Бяо был отмечен тихим брожением умов. Подпольные группы изучения марксизма-ленинизма пересматривали свое отношение к революционному учению. Бывшие хунвейбины размышляли о причинах поражения их движения. Простые граждане писали анонимные листовки и петиции с порицанием «культурной революции», Цзян Цин и даже самого Мао [Heilmann 1993: 1996; MacFarquhar, Schoenhals 2006: 349–352]. На первых стадиях новой кампании по критике реставрационизма, очевидно направленной против Дэна, а соответственно, и против Чжоу, продолжали появляться листовки и стенгазеты, выражавшие недовольство недавними событиями [MacFarquhar, Schoenhals 2006: 420–422].

Скрытые волнения резко выплеснулись наружу в начале весны 1976 г. По-видимому, новое движение представляло интересы значительно большей части населения, не ограничиваясь лишь повстанцами и диссидентами на провинциальном уровне. Их реакции были диаметрально противоположными январским изменениям в настроениях. Катализатором процесса стала организация властями государственных похорон Чжоу Эньлая и, что еще более важно, последовавшие за этим попытки исключить какие-либо акции в память об известном революционере. 15 января состоялись проведенные по всем правилам официальные похороны Чжоу. Однако, с точки зрения многих граждан, этому событию было уделено недостаточно внимания. По телевизору были показаны лишь отдельные кадры с похорон, а Дэн Сяопин, который выступал с панегириком в адрес Чжоу, вообще не был упомянут СМИ. Вскоре после похорон ЦК КПК выступил с директивой, запрещавшей проведение торжественных митингов в память о премьере Чжоу. Вместо этого гражданам предписывалось направить свою энергию на критику «веяний правого уклона» – очевидная отсылка к Дэн Сяопину, но в то же время и косвенное указание на Чжоу Эньлая, который больше ассоциировался в общественном сознании с политическим курсом, недавно продвигавшимся Дэном. Такой подход оскорбил общественность в лучших чувствах и оказался детонатором массовых уличных демонстраций, бросавшим вызов радикалам из Политбюро и косвенно самому Мао.

Наиболее ранние и самые известные протесты прошли в Нанкине. Все началось с Нанкинского университета – опорного пункта местных хунвейбинов и повстанцев. С середины января с момента объявления о кончине Чжоу Эньлая в кампусе и других организациях проходили спонтанные встречи в память о премьере[201]. Однако уже через несколько дней после смерти Чжоу ЦК КПК потребовал прекратить проведение подобных мероприятий. Многие рабочие ячейки и школы отменили уже запланированные собрания. Тем временем Нанкинский университет не отказался ни от одного из подготовленных мероприятий. Местные жители были оскорблены скудным освещением в СМИ похорон Чжоу, а также поспешно развернутой кампанией критики политического курса, который более всего ассоциировался с Чжоу. Новый раунд пропаганды был встречен без особого энтузиазма. Те местные повстанцы, которые ощущали себя верными последователями линии Мао, предприняли нападки на нанкинское партийное руководство за отсутствие должного рвения в продвижении кампании и обвинили лидеров в пособничестве ревизионизму Дэна.