Он слегка подался назад, нежно развязал тесемки на плечах моего платья, склонился и стал целовать обнажившиеся груди с возрастающей страстью, доводя меня до безумия. Я прижала его к себе и увлекла на подушки. У него вырвался хриплый глубокий вздох, сердце забилось чаще.

– Туника, – пробормотала я.

Ее ткань собиралась складками по спине Цезаря.

Он сел, стянул через голову одежду, а потом освободил меня от платья, дабы ничто не разделяло наши тела.

Кровь во мне закипела, разрывая жилы, однако Цезарь не откликнулся на мою страсть немедленно. Он стал покрывать поцелуями мои грудь и живот с медлительной чувственностью, заставлявшей стонать от страсти, особенно когда он добрался до моих сосков и стал ласкать их губами с нежностью, как ребенок. У меня перехватило горло, я чувствовала, что задыхаюсь. От нетерпения у меня вырвался протяжный прерывистый крик.

Он мгновенно наклонился вперед и прижался лицом к моей шее. Я ощущала его дыхание и почти не могла разобрать слова. Что он говорил?

– Теперь ты моя… Сейчас! Сейчас!

Наконец я почувствовала тяжесть его тела и подала бедра вперед, чтобы соединиться с ним. Я ждала целый год, и если это не произойдет сейчас же, я просто умру. Каждая частица моего тела изнемогала от желания.

С тех пор как мы в последний раз были вместе, прошло немало времени, но тело хранит интимные воспоминания. Цезарь слился со мной, мы стали единым целым. Я не забыла, каково это – когда он со мной. Одновременно я осознавала, что он существует сам по себе, и чувствовала наше сладостное различие.

Мною овладело неистовство совокупления – состояние, когда люди забывают о человеческой природе и обращаются в голодных зверей, алчущих чужой плоти. Два цивилизованных существа с их опытом, познаниями, образованием и воспитанием превратились в нагие тела с единственным стремлением – породить очередной всплеск наслаждения. А за ним последует опустошение.

Взрыв жизни, за ним следует смерть. В любовном акте человек повторяет свою судьбу. Однако конец, к которому он стремится в страсти, безмерно сладостен.

Я обнимала его спину и пыталась не оцарапать, но знала, что не сдержу себя. Да и как могло быть иначе, если важно одно – чтобы он вошел в меня глубже, глубже, еще глубже!

Позже, лежа с ним рядом и переводя дыхание, я пыталась рассмотреть его лицо. Он выглядел моложе, чем когда бы то ни было.

– Моя дорогая, – сказал он мне, – я даже не думал, что почувствую это снова.

Мы лежали в спутанном клубке простыней, мокрых от пота. Они остывали, несмотря на тепло наших тел. Точно так же и страсть быстро обретает самостоятельность, словно отделяется от наших реальных личностей.