Я ожидала, что Цезарь направит ко мне Октавиана, и не ошиблась. Молодой человек подошел к нам и, не сводя с меня внимательного взора, промолвил:

– Приветствую вас, ваши величества. Мы рады, что вы разделили с нами и этот триумф, и последующее празднование.

Мне почудилось или он действительно подчеркнул слово «этот», внимательно глядя на нас?

– Нам было необходимо его увидеть, – сказала я как можно более искренне. – Не стану скрывать, нам пришлось нелегко, ибо зрелище вызвало много ужасных воспоминаний.

– Когда об этом узнает Цезарь, он огорчится, – промолвил юноша. – У него сложилось впечатление, что ты, как и он сам, видишь в пленниках только врагов. А вид закованного в цепи врага поднимает настроение.

– Может быть, ты лучше поймешь меня после того, как побываешь на войне сам, – промолвила я и тут же пожалела о своей несдержанности.

Да, конечно, самодовольство не видевшего сражений юнца вызывает досаду, но в моем положении нужно внимательно следить за своими словами.

– Расскажи мне о предстоящем зрелище, – попросила я, решив сменить тему. – По-моему, это похоже на чудо. Неужели нет задачи, с какой не справились бы римские механики?

– Мне, во всяком случае, о такой неизвестно, – ответил Октавиан со своей обычной улыбкой, прекрасной и бесстрастной.

Потом он пояснил, что перед нами будет разыграно сражение между флотами Египта и Тира. Силы противников равны – по две тысячи гребцов и по тысяче палубных солдат с каждой стороны.

Когда корабли по сигналу труб сблизились и сцепились, я поначалу решила, что это показательный бой. Но очень скоро над одним из судов поднялся дым, и люди с криками начали прыгать за борт. Только тогда до меня дошло, что дерутся на озере всерьез, по-настоящему.

– Что здесь происходит? – с укором обратилась я к Октавиану. – Я думала, мне покажут сражение, но они там, похоже, и вправду убивают друг друга?

– Во время «морской битвы» великие сражения воспроизводятся во всех подробностях, включая жертвы, – спокойно ответил Октавиан. – Например, мы разыграли битву при Саламине, когда афиняне победили персов, а также имели удовольствие полюбоваться на то, как снова гибнет флот Карфагена.

– Но если битва уже состоялась и итог ее известен, разве вопрос не решен окончательно? – требовательно вопросила я. – С какой целью воспроизводить сражение, если вердикт истории пересмотру не подлежит?

Корабли таранили друг друга, абордажные крючья цеплялись за борта, солдаты на палубах рубились мечами. Баллисты метали зажигательные снаряды, поджигая снасти. Некоторые снаряды упали среди зрителей, вызвав крики и панику.