Наконец показались лесистый склон холма и обсаженная деревьями речная пойма. На полпути к вершине стоял полуразрушенный храм. Цезарь скрылся за склоном, и я последовала за ним. Перевалив через гребень, я увидела выстроившиеся вдоль речушки величественные черные тополя – высокие и прямые, как кариатиды в греческих храмах. Цезарь остановился рядом с одним из деревьев и ждал. Руки он по-прежнему держал сцепленными за спиной.

– Теперь ты можешь освободить руки, ты меня убедил, – сказала я, спешившись. Не было никакой необходимости сдерживать восхищение, которое он заслужил. – Ты самый лучший наездник, какого я когда-либо видела! А ведь меня обучали арабы, кочевники пустыни, прирожденные всадники.

Похоже, что он был искренне доволен произведенным на меня впечатлением.

– Я вижу, они хорошие учителя, – ответил Цезарь. – Мне раньше и в голову не приходило, что женщина может скакать галопом, как кавалерист. Ты настоящая Афина. – Он потрепал холку Барьера. – Я вижу, ты пытался сбросить ее на той изгороди, приятель. Прошу тебя, на обратном пути не надо подобных выходок.

– Ну, Одиссей, что там за пророчество? – обратилась я к коню Цезаря, который посмотрел на меня, как будто мог ответить.

– Видишь его разделенные копыта? – Цезарь указал на ноги коня. Действительно, копыта оказались необычно расщепленными. – Когда Одиссей был еще жеребенком, они привлекли внимание авгуров. Жрецы определили, что его хозяин будет править миром. Естественно, я позаботился о том, чтобы стать первым его владельцем, и до сих пор остаюсь единственным.

– Можно мне тоже проехать на нем?

Цезарь поколебался мгновение, а потом поднял и подсадил меня на спину огромного вороного.

– Теперь пророчество немного изменится, – сказал он.

Пусть это был небольшой отрезок пути вверх по склону и обратно к реке, но все-таки я оседлала его коня. В конце концов, Персефона съела лишь шесть зерен граната.

Я спешилась, и мы привязали коней. Цезарь подошел к маленькой быстрой речушке, с веселым журчанием и плеском протекавшей мимо, нашел валун и уселся на него, свесив ноги.

– Иди сюда, садись рядом.

Он протянул руку и помог мне подняться.

Камень оказался странно теплым, он вобрал в себя свет весеннего солнца, сохранил и усилил его тепло. Я подняла глаза и увидела, что Цезарь внимательно смотрит на меня.

– Я должен рассказать тебе о моих планах, – сказал он, – но очень не хочется портить такой погожий ясный день.

Я ждала его слов.

– Я задумал военное предприятие, – наконец проговорил он, глядя на речушку, не на меня. – Я отправлюсь в Парфию, чтобы отомстить за поражение Красса, завоевать ее и присоединить к нашим владениям.