Я откинула голову назад, закрыла глаза и отдалась нараставшему наслаждению. Он действовал молча, не производя никакого шума, кроме звука обуви, слегка елозившей по полу. Его губы, теперь еще более жадные, двигались по моей щеке к губам; когда он добрался до них, он поцеловал меня так крепко, что мне стало трудно дышать.

Кровь моя бурлила, сердце колотилось.

– Этот пол… он еще хуже, чем берег реки, – выдохнула я, сгорая от нетерпения.

– Я постараюсь, чтобы ты не касалась пола, – шепнул Цезарь мне на ухо, – воистину, это не место для царицы.

Потом он немного присел, перекинул мои ноги через свои бедра, одновременно подхватив меня под плечи могучими руками, и вошел в меня, практически держа на весу. Он любил меня молча, не закрывая глаз, глядя мне в лицо, а я каждый миг ждала, что умру от счастья и наслаждения. Я жаждала, чтобы его жизненная сила пронизала меня, чтобы я могла сохранить ее навечно, и пока это длилось, мне казалось, что так оно и будет. Но, увы, скоро все кончилось, и мы очнулись, дрожа и тяжело дыша, посреди маленького печального храма, который давно покинула красота.

Назад через поля мы ехали не спеша. С неба, прочерченного пурпурными полосками, на манер одеяния триумфатора, на землю струились причудливые косые солнечные лучи, как бывает только в римские вечера. Этот радостный ясный свет заливал все вокруг, и прямая спина Цезаря омывалась его золотом.

У ворот виллы мы не стали прощаться. Он просто взял поводья Барьера, сказал, что отведет коней на конюшню, и пожелал мне спокойной ночи.

Но могла ли я спокойно уснуть?

В сенате Цезарь объявил о предстоящей парфянской кампании и сообщил, что в связи с этим он произвел назначения на все государственные должности на три года вперед. На текущий год консулами остаются Антоний и он сам, а во время похода на Восток его заменит Долабелла. На следующий год назначены Гиртий и Панса, на третий год – Децим и Панса. Наместником Галлии оставался Децим, которого должны были сменить соответственно Панса и Брут; наместником Азии стал Требоний, а наместником Вифинии – Тиллий Цимбр. Цезарь позаботился о том, чтобы расставить на все посты своих людей.

Интересно, кого же он возьмет в качестве военачальников? Антоний плотно занят в Риме, как и Мунаций Планк, а Кассий – неплохой командир, несмотря на свое трусливое поведение в Парфии, – был претором и по своим должностным обязанностям не мог покинуть Рим. Но не собирался же Цезарь вести войну вместе с Октавианом и Агриппой, этими мальчишками, вместо полководцев! Моя тревога усиливалась.