– А это, должно быть, Роберто.

– Да! – воскликнул Карло, целуя сына в лоб.

– Какие глазищи…

– Их, к счастью, он унаследовал от мамы.

Кармела бросила взгляд на площадь, которая постепенно пустела. Чистильщик обуви Марио – здоровяк со сросшимися бровями, угловатыми чертами лица и зачесанными набок волосами, сидел, скрестив руки на груди, на скамейке между пальмой и фонтаном и не сводил с нее взгляда. Она кивнула ему в знак приветствия, потом опустила глаза и снова накинула шаль на голову. У нее такие же красивые и изящные руки, как и прежде, подумал Карло, глядя на длинные тонкие пальцы с ногтями, покрытыми красным лаком.

– А у тебя есть дети? – спросил он.

Кармела помедлила.

– Да, сын. Его зовут Даниэле. В декабре ему исполнится десять лет.

– А знаешь, ты прекрасно выглядишь, – пробормотал Карло. – Еще красивее, чем прежде.

Она устремила на него пронизывающий взгляд темных глаз.

– Но все же я оказалась недостаточно хороша, чтобы заставить тебя вернуться.

Он сделал глоток вина и не смог сдержать гримасу: мамма миа, ну и кислятина, хоть салат заправляй вместо уксуса.

– Ты же знаешь, я писал тебе об этом, – сказал он, опуская стакан на стол.

– Да, да, я знаю, – ответила она, махнув рукой, словно отгоняя назойливую муху.

– Однако кольцо на палец тебе успел надеть кто-то другой, как я погляжу.

Кармела прикоснулась к кольцу.

– Ну, если бы я дожидалась тебя, то умерла бы старой девой.

– Ты бы ни за что не умерла старой девой. Только не ты.

– А что же твоя синьора? Ее почти не видно. Почему? Ей не по нраву наш городок?

– С чего ты взяла? Ей просто нужно время, чтобы освоиться. Слишком много всего на нее свалилось в последнее время. Смерть Клаудии, переезд. Вот увидишь, потихоньку…