– Да-да, – отмахнулся Юёль. – Ты молодец. Работаешь, получаешь стабильное жалованье, а твой безработный младший братец живет у тебя в квартире за твой счет. Но знаешь что? Я не съеду, пока ты не женишься!

С этими словами Юёль вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. Чжэёль усмехнулся и открыл крышку стоявшей на столе рисоварки.

«Неужели меня снова надули? Сколько я отдал за эту дешевую рисоварку, которая не стоит и пятидесяти тысяч вон? Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Какой же ты наивный, Юёль…»

Интересно, когда все пошло под откос? В тот день, когда Юёль принес домой рисоварку, или еще раньше? Одно можно было сказать наверняка: Юёль стал жертвой телефонного мошенничества. Сумма, о которой шла речь, была не такой уж большой, но Юёль старательно копил ее, пока, как одержимый, учился в Норьянчжине. Два миллиона вон, которые ему удалось собрать, исчезли в одночасье. Они складывались из пособия, которое присылали родители, владевшие яблочной фермой в Янсане, средств, оставшихся после оплаты учебы в академии, и карманных денег, которые Чжэёль иногда подкидывал ему на книги. Должно быть, для Юёля эти два миллиона вон имели огромное значение… Чжэёль знал это, но все равно злился. Какая ирония! Брат, мечтавший стать полицейским, попался на удочку телефонных мошенников! Его злила не столько потеря денег, сколько мысль о том, каких усилий Юёлю стоило их накопить.

Юёль перестал ходить в академию и читальный зал. Было досадно видеть, как он целыми днями сидит дома и смотрит в свой зеленый дневник.

«Пусть уже придет в себя и вернется к учебе», – подумал Чжэёль, щелкнув языком.

И в тот роковой день, вернувшись с работы, он первым делом обратил внимание на кроссовки Юёля, которые стояли в прихожей. «Он столько тренировался для экзамена по физической подготовке, что кроссовки разваливаются… Как после такого можно сидеть дома и хандрить?!» В нем вспыхнул гнев. Было обидно видеть, как Юёль снова не пошел в академию.

Открыв дверь в комнату брата, Чжэёль закричал:

– Как такой слабак может стать полицейским?!

Никак не отреагировав на резкий тон брата, Юёль продолжал смотреть на зеленый ежедневник, который лежал на столе.

После долгого молчания Чжэёль продолжил:

– Как ты станешь полицейским, если такой слабохарактерный? Да забудь ты уже об этих несчастных двух миллионах! Я дам их тебе. Возьми себя в руки и возвращайся к учебе. У тебя осталось совсем немного времени, экзамен не за горами! Как долго ты собираешься продолжать в том же духе?

Юёль едва заметно вздрогнул. Потом повернул голову, посмотрел на Чжэёля, и его долго сдерживаемые чувства наконец вылились наружу:

– Те деньги… Я собирался отдать их тебе после того, как сдам экзамен! Я чувствовал себя ужасно, ведь из-за меня ты не мог посмотреть телевизор в гостиной, а по ночам на цыпочках прокрадывался в туалет. Ты пропускал свидания по выходным, чтобы заехать за мной в Норянчжин. Ты давно хотел сменить машину, и я подумал, что мог бы добавить тебе денег. Машина мне не по карману, но я хотел оплатить хотя бы одно колесо!

– Разве я просил у тебя денег?! Разве просил купить мне машину?! Лучший способ мне помочь – это стать полицейским, получить работу и съехать! Так что вставай. Вставай и уходи! Выйди, наконец, из дома! Иди в академию, в читальный зал или хотя бы в парк на пробежку, если эти варианты тебе не нравятся! Невежественный дурак! Вот почему тебя развели!

– Да, я невежда. Я дурак. Мне следует забыть о том, чтобы стать полицейским! Разве такой человек, как я, сможет защитить граждан, обеспечить им спокойный сон и…

Бам! Не успел Юёль договорить, как Чжэёль ударил его по голове, задев висок и щеку. Место удара сразу же покраснело.

– Если не хочешь получить еще, то прекрати сейчас же.

Выйдя из комнаты, Чжэёль с грохотом захлопнул за собой дверь. Он почувствовал, как в груди поднимается жар, и направился в ванную комнату. До упора повернул кран вправо, чтобы вода была ледяной, и побрызгал себе на лицо. Нужно прийти в себя. Особенно учитывая, что ему предстоит позаботиться о ранимом брате…

До конца вечера дверь в комнату Юёля оставалась закрытой. Да, захлопнул ее Чжэёль, однако казалось, что это Юёль закрыл свое сердце. Чжэёль лежал в постели и ворочался с боку на бок, пытаясь заснуть, а когда наконец заснул, то проснулся от череды кошмаров, в которых его то преследовали, то угрожали ножом. Он попытался бежать, однако ноги вдруг оказались связанными и не двигались, как бы он ни рвался.

Чжэёль резко сел в постели. По спине струился холодный пот. Затем он услышал шорохи. Похоже, Юёль рылся на кухне в поисках рамена.

«Голод не тетка», – с легкой улыбкой подумал Чжэёль. Пресловутый раменный полтергейст, который ест его пять раз в неделю, не cмог устоять перед искушением. Вскоре через слегка приоткрытую дверь до него донесся запах лапши быстрого приготовления. Чжэёль пропустил ужин, и теперь голодный желудок заурчал, словно умоляя накормить его раменом. Однако гордость не позволяла Чжэёлю извиниться перед родным братом. У него просто не поворачивался язык – притом что на работе он извинялся постоянно.

Отчасти Чжэёль опасался, что извинения могут ослабить решимость брата. Поэтому он усилием воли поборол голод и снова попытался уснуть, успокаивая себя мыслью о том, что завтра все наладится. Через старые балконные окна проникал холодный сентябрьский воздух, и Чжэёль натянул одеяло до плеч.

Примерно через час зазвонил будильник, и Чжэёль вскочил на ноги. Несмотря на кошмары, мучившие его всю ночь, он крепко заснул под успокаивающие звуки готовки. Время встать, принять душ, побриться и отправиться на работу. Чжэёль со вкусом потянулся и, выйдя из комнаты, увидел в гостиной Юёля, который стоял перед окном.

– Что ты делаешь? – спросил он.

Юёль обернулся и встретился взглядом с Чжэёлем. Его белое, как простыня, лицо выражало страх, ужас и покорность.

– Жду тебя. Хотел увидеть тебя в последний раз, прежде чем уйду… Брат, прости меня. Я собираюсь покинуть дом.

Не успел Чжэёль отреагировать, как Юёль бросился к окну и выпрыгнул. Через несколько секунд раздался глухой стук. Что произошло? Чжэёль был настолько потрясен, что даже ахнул. Он не успел ничего сделать. Все произошло слишком быстро. Когда окно разбилось, один из осколков полоснул его по левой щеке. Он почувствовал жжение, но боли не ощутил, словно лицо онемело. Сознание оцепенело. Ступая босиком по осколкам стекла, Чжэёль подошел к тому месту, где только что стоял Юёль. Оказавшись перед окном, в котором теперь зияла дыра с паутиной трещин, он крепко зажмурился, потому что не мог заставить себя выглянуть наружу, и открыл глаза только после того, как услышал сирены скорой помощи.

Одностворчатые окна старой квартиры оказались недостаточно прочными, чтобы выдержать удар взрослого мужчины, и Юёль быстро встретил свою смерть. Но перед этим он приготовил брату его любимый рамён – на прощание… Фотография, которую он сделал для заявления на вступительный экзамен в полицию, стала его поминальным портретом. Чжэёль не мог забыть жестокие слова, которые наговорил Юёлю накануне смерти. Даже когда он старался о них не думать, пустой дом возвращал эти воспоминания. «Невежественный дурак! Вот почему тебя развели». Он вспомнил, как ударил Юёля так сильно, что покраснела щека. Бам! После случившегося Чжэёль не раз бил себя по лицу. «Псих. Жалкий псих. Как можно было довести своего брата до самоубийства?» Чувство вины не угасало ни на секунду.

Врачи сделали ему операцию, чтобы удалить впившиеся в тело осколки стекла, зашили раны, а потом сняли швы, отрывая нити от сросшейся плоти, но даже тогда Чжэёль не чувствовал боли. Быть может, подобно тому, как в разбитом Юёлем окне осталась зияющая дыра, внутри Чжэёля тоже образовалась пустота, лишившая его способности что-либо чувствовать.

Оставшийся от осколка длинный красный шрам, тянувшийся от левой щеки почти до уха, служил постоянным напоминанием о том дне. Врач несколько раз предлагал удалить шрам лазером, но Чжэёль отказывался. Он считал, что должен пронести эти шрамы через всю жизнь. Чжэёль прекрасно понимал, что ему будет трудно жить, если его перестанут преследовать собственные слова, которые эхом отдавались у него в ушах с того дня. Слова, которые он бросил Юёлю, впечатались в его сознание и теперь до конца жизни будут звучать у него в мозгу, ушах и сердце.

* * *

Закончив разговор с мошенниками, виновными в смерти Юёля, Чжэёль сделал глубокий вдох. Стараясь сохранить спокойствие, он представил, как обливает себя холодной водой с головы до ног, однако сердце неистово колотилось от надежды. Приближалась первая годовщина смерти Юёля, и он отчаянно хотел увидеть виновных в наручниках. Если ему представится возможность встретиться с Юёлем после смерти, то он обязательно расскажет, что поймал этих мерзавцев. Чжэёль считал, что только после поимки преступников у него появится моральное право посетить могилу брата. Для этого ему нужен был дневник Юёля, в котором имелся рисунок одного из мошенников и схема мошенничества, выстроенная в виде блока. Все эти подробности уже отпечатались в памяти Чжэёля, однако ему было необходимо прикоснуться к страницам, хранившим теплые прикосновения брата. В этом дневнике осталась и последняя воля Юёля: «Мир, где каждый может расслабиться и спокойно поспать».